Повелитель Трех Королевств Глава 1.30

Глава 1. Сын Небесного Императора, реинкарнация и перерождение

Цзян Чэнь чувствовал себя так, будто его мозг превратился в кашу, будто он находился во сне, однако ощущения были более реальны. Каждый дюйм его кожи, каждая косточка в его теле кричали от боли.

"Я умер? И попал в чистилище в Аду?" - после пробуждения Цзян Чэнь сначала было подумал, что он мертв, но слабое дыхание в теле говорило ему об обратном – он все еще был жив.

Спустя какое-то время Цзян Чэнь через силу открыл глаза, но увидел, что находится в гробу.

"Гроб? Так я действительно умер?" - Цзян Чэнь огорчился.

"Это даже смешно. Я, Цзян Чэнь, сын Небесного Императора, родился с телосложением Инь, из-за чего не мог практиковать боевое Дао. Даже когда отец сделал пилюлю Солнца и Луны, чтобы я мог наслаждаться жизнью, пока существуют небеса, я все равно остался его бременем и поддался смерти, когда с небес нагрянуло бедствие…"

"Ха? Что произошло с моими меридианами? В них течет истинная энергия Ци?! Она довольно слаба… Стоп! Это… Это же не мое тело, это определенно не мое тело! Я родился с телосложением Инь, так почему во мне течет Ци?"

"И, если я действительно мертв, то как энергия Ци вообще может продолжать циркулировать в моем теле?"

Лежащего в гробу Цзян Чэня словно поразил удар грома. В тот момент он понял, что тело, лежащее здесь, не принадлежало ему.

"Это… Что это? В чьем я теле?" - неожиданное открытие стало сюрпризом и причиной радости для него.

Он быстро обнаружил несколько фрагментов памяти этого тела.

"Владельца этого тела тоже звали Цзян Чэнем? Сын герцога провинции Цзян Хань в Восточном Королевстве? Имя то же, но это определенно не я! Я - сын всемогущего Небесного Императора, так как же я мог превратиться в отпрыска столь обычного королевства?" - у Цзян Чэня было множество вопросов.

"Действительно ли я умер в том бедствии? Это та реинкарнация, о которой упоминается в легендах? Небеса были разрушены, а колесо жизни уничтожено… Я должен был умереть в том бедствии без возможности путешествия по колесу жизни! Значит… Я и в самом деле перевоплотился?" - Цзян Чэнь, наконец, убедился в этом после просмотра фрагментов сознания тела.

"Подумать только, в прошлой жизни я был сыном великого Небесного Императора, но из-за телосложения Инь не имел возможности заниматься культивацией. Однако теперь, перевоплотившись в сына герцога такого обычного королевства, получил потенциал для развития… Какая ирония".

"Небеса были разрушены, а порядок рухнул… Я, Цзян Чэнь, прожил миллион лет моей прошлой жизни впустую. Хоть, благодаря пилюле Солнца и Луны, я и стал бессмертным, но не смог оказать хоть какую-то помощь, когда пришло бедствие. Тело Инь не может развиваться, из-за чего я был навсегда обречен жить под властью других. Моя судьба была схожа с плывущими пылинками, которые так легко развеять дуновением ветра".

Цзян Чэнь помрачнел, когда погрузился в воспоминания о прошлой жизни, об отце, который за столь высокую цену создал для него пилюлю Солнца и Луны, чтобы его сын со смертным телом смог жить столь же долго, как Солнце и Луна.

Он знал, что прошлая и новая жизни были связаны с перерождением в колесе Сансары, однако, в отличие от обычного перерождения, его сознание уцелело.

Он прожил миллион лет и обладал выдающимся интеллектом, но при воспоминании об отце, Небесном Императоре, который так кропотливо заботился о нем, горячие слезы все-таки потекли из его глаз.

Он знал, что небеса были разрушены. Даже если ты - всемогущий Император, пережить такое бедствие было практически невозможно.

Цзян Чэнь расстроился еще больше, когда пришел к этой мысли.

Однако, когда его душа коснулась меридианов, словно удар грома поразил его. Он ощутил чувство, похожее на глоток кристально чистой воды для умирающего от жажды человека.

Медленно движущаяся истинная Ци была настолько слаба, что ее мерцание едва ощущалось. Но именно этот хрупкий намек на истинную Ци поддерживал его пламя жизни и сметал прочь все гнетущие мысли.

"Практика? Когда-то это было недостижимой мечтой для кого-то вроде меня, рожденного с телом Инь. Я не мог тренироваться в своей прошлой жизни, но никогда не сдавался. Теперь же, благодаря реинкарнации, у меня появился потенциал к развитию. Неужели сама судьба подарила мне этот шанс?"

"Я был сыном великого Небесного Императора и на протяжении миллионов лет изучал знания, хранящиеся в библиотеке Тяньлан. Я просмотрел бесчисленное множество книг и свитков. Познал все методы обучения и тренировок. Мне не было равных. Я прославился своими познаниями в Дао алхимии, но был ограничен одной лишь теорией. Теперь же, когда я обрел способность к развитию, чего мне бояться? Как я, Цзян Чэнь, могу склонить голову и признать поражение?" - размышляя в подобном направлении, Цзян Чэнь ощутил, будто гора упала с его плеч.

Все негативные эмоции медленно исчезали. Он почувствовал, что это перерождение станет поворотным моментом, который навсегда изменит его жизнь!

Конечно, с точки зрения Цзян Чэня из прошлой жизни, личность сына обычного дворянина не являлась чем-то особенным. Но даже самый ничтожный человек обладал одним качеством, которого не было в его прошлой жизни. Это был потенциал к развитию.

Появление возможности развиваться станет отправной точкой на его пути.

Пусть в прошлой жизни он и был выдающимся человеком, сравнимым с драконами и фениксами, но он мог только оставаться в стороне. Сейчас же, несмотря на посредственную личность, он был словно муравей, обладающий достаточной квалификацией, чтобы встать на старт и занять свое место.

Путь развития был непрерывным и безграничным. Пока удача была на твоей стороне, ты мог преобразиться и стать всемогущим. Даже муравей может воспарить в небеса, если ему приклеить крылья.

И теперь у него появилась такая возможность!

Сын Небесного Императора, хранитель библиотеки Тяньлан. Он почти всю свою жизнь посвятил изучению содержимого библиотеки. Не будет преувеличением сказать, что он был ходячей энциклопедией, постигшей все тайны мира. В его голове хранилось множество знаний, начиная от самых ничтожных и заканчивая величайшими в мире. Не было ничего, о чем бы не знал Цзян Чэнь.

Пусть он и не мог развиваться в своей прошлой жизни, но любил ставить опыты, проверяя ту или иную теорию.

Он потерял счет тому, сколько гениев породил в своей жизни.

Какие же теперь перспективы перед ним открывались?

Он был перевоплощен из сына Небесного Императора в несчастного наследника герцога, Цзян Чэня, при этом сохранив все свои знания и воспоминания.

Все те эксперименты, что он проводил над своими учениками, теперь, наконец, он мог провести сам, своими собственными руками!

У него появилась такая возможность!

Цзян Чэнь с трудом сдерживался.

В этот момент раздался странный звук, будто что-то треснуло и сползло.

*Бам!*

- Цзян Ин, найди его! Найди любой ценой! - Цзян Фэн, герцог провинции Цзян Хань, в ярости разбил вазу. В гневе он был готов уничтожить все королевство.

- Ваша светлость, мы уже нашли подсказку, - с почтением произнес одетый во все черное Цзян Ин. - Хоть молодой мастер не был особо усерден в тренировках, но все-таки обладал достаточным уровнем ци, чтобы полностью контролировать свое тело. Перед столь важным лицом он бы точно не потерял контроль и не выпустил газ.

- Значит, за всем этим кто-то стоит? Кто-то намеренно хотел подставить Чэнь Эр (1) во время обряда Поклонения Небесам, чтобы он разгневал короля и его казнили? - тон Цзян Фэна опустился к опасной черте.

- Сегодня утром молодой мастер завтракал со своими друзьями у Осеннего Журавля. Я не обнаружил ничего, когда расследовал это место, но в его теле были найдены следы «Трехсмехового Порошка».

«Трехсмеховый Порошок?» - лицо Цзян Фэна помрачнело. Как он мог не знать про «Трехсмеховый Порошок»? Этот порошок прочищал внутренние каналы человека. Пусть у него и не было побочных эффектов, но его использование приводило к тому, что ци человека стремилась выйти наружу из всех возможных мест.

Выходило так, что его сын не случайно выпустил газ, тем самым разгневав короля, это было из-за «Трехсмехового Порошка».

- Похоже, что это было не совпадение, а хорошо продуманный заговор! – когда все нити сошлись, Цзян Фэн легко пришел к подобному выводу.

- Ваша светлость, вот список тех, с кем завтракал молодой мастер. Тем не менее все они являются наследниками других герцогов, так что будет довольно проблематично найти ответственного, - Цзян Ин был правой рукой Цзян Фэна, а также его самым верным вассалом.

- Иди и тщательно расследуй это дело! Даже если я потеряю свой статус или меня разорвут на куски, я не собираюсь просто сидеть, после того как моего сына убили!

Цзян Фэн не собирался мириться с волей своего короля. Это же полный бред!

На протяжении поколений семья Цзян оставалась верна короне, однако они точно не были послушными идиотами.

Семья Цзян из поколения в поколение неустанно трудилась на благо королевской семьи Восточного Королевства, защищая земли, сражалась в войнах и стойко удерживала свою позицию. Они с большим трудом получили герцогство, но сейчас отпрыск этой семьи был бесцеремонно до смерти забит палкой?

Вассалу нет нужды подчиняться, если его владыка плох. Если дело дошло до такого, то восстания не миновать!

Чувство, будто вулкан вот-вот начнет извержение, поднималось в груди Цзян Фэна всякий раз, когда он думал о короле Дунфан Лу (2), когда тот с этим ледяным взглядом приказывал убить его сына, о злорадно заблестевших глазах его врагов, когда Цзян Чэнь лежал в гробу, избитый до неузнаваемости.

Цзян Фэн хотел немедленно вернуться на свою территорию и с сотнями тысяч людей под его знаменем пойти на столицу. Чтобы реки крови заполнили улицы!

Услышав все это и сопоставив с обрывками знаний, оставшимися в теле, Цзян Чэнь примерно понял, что произошло.

Выяснилось, что изначальный владелец этого тела попросту в неудачное время пукнул на обряде Поклонения Небесам!

Этот обряд проводился в самом священном храме страны с целью помолиться за любимую дочь Дунфан Лу, на нем присутствовали король и все 108 дворян Восточного Королевства.

Король и дворяне очень тщательно готовились к обряду. Они не ели мясо, мылись, переодевались в чистую одежду и жгли лавандовые благовония. Иными словами, все должны были опрятно выглядеть и буквально стремиться к совершенству, чтобы убедить сами Небеса в искренности своих молитв.

Поначалу все шло гладко.

Но как только король и дворяне склонились в молитве на ступеньках храма, Цзян Чэнь издал оглушительный звук.

Все знали, что преклонение являлось наиважнейшей частью обряда. В это время необходимо было сохранять абсолютную тишину. Только так можно было продемонстрировать свою преданность перед богами.

Тем не менее Цзян Чэнь грубо нарушил эту тишину и все испортил.

Все знали, что газы – это признак какого-то недомогания. Случись подобное в обычной ситуации, он бы просто прошел мимо, а остальные лишь задержали дыхание.

Однако Цзян Чэнь издал довольно продолжительный звук, после которого разнесся вонючий запах. Это было оскорбление богов! Первосвященник, следивший за обрядом, пришел в ярость и начал так громко кричать, словно этот газ разрушил само мироздание и сокрушил Небеса.

Это вызвало гнев короля Дунфан Лу, ведь он души не чаял в своей дочери. Позвав охранников, король приказал им оттащить Цзян Чэня подальше и избить его до смерти!

Даже тогда его гнев не утих, и он приказал повесить его на городской стене, оставив на съедение стервятникам.

У Цзян Чэня не осталось бы даже тела, если бы дворяне не убедили короля, что открыто выставлять труп в столице вульгарно и некультурно, что также могло отпугнуть удачу королевства.

___________________________________

1. Эр – приставка, означающая «младший». Довольно часто употребляется в китайских новеллах при обращении к сыну или дочери.

2. Дунфан с китайского – восток, Лу – Император, а также «олень» (намек, думаю, ясен). И да, кто читал с английского: они писали Eastern (Восточный) просто потому, что под свой язык подстроили, или же затупили. Имена и фамилии не переводятся.

Глава 2. Поддерживающий отец, верные друзья

Цзян Чэнь, осторожно проанализировав факты, наконец, выяснил все: кто, почему, где, когда и как. Кроме прочего, он выяснил, отчего погиб предыдущий Цзян Чэнь.

«Порядок! Похоже, Цзян Чэня постигла неудачная смерть. Смерть из-за пука? Король Восточного королевства тот еще персонаж. Обряд Небесного Поклонения? Ха. Я, сын Небесного Императора, в свое время столкнулся с множеством других ритуалов, но никогда не слышал о получении небесного благословения при помощи души, чистой одежды и нескольких палочек благовоний. Но у Небес есть закон. Те, кто честен и доброжелателен, будут вознаграждены, другие - наказаны. А, неважно. Я получил этот шанс только благодаря тому, что этот тиран убил Цзян Чэня».

Лежа в гробу, Цзян Чэнь вздохнул, он испытывал довольно противоречивые чувства. Даже несмотря на то, что он был оскорблен за предыдущего Цзян Чэня, в глубине души он все же был рад, что смог перевоплотиться.

Кроме того, он отчетливо услышал разговор между двумя людьми. Один из них был отцом предыдущего Цзян Чэня, точнее, его нынешним отцом.

Вид человека, ярость которого возрастала с каждой секундой, готового вот-вот поднять восстание, согревал сердце Чэня. Ему была знакома подобная отцовская любовь.

«Кто бы мог подумать, что в обеих жизнях мне повезет иметь безоговорочную поддержку отцов. Хотя этот герцог провинции Цзян Хань является опорой королевства, он готов начать восстание из-за несправедливого убийства сына. Он, безусловно, храбрый и честный человек».

Возможно, это происходило из-за кровных уз между этим телом и Цзян Фэном. Но независимо от этого, Цзян Чэнь с первого взгляда стал воспринимать Цзян Фэна как своего отца.

По крайней мере, он не был робким, безвольно преданным подданным.

И, конечно, Цзян Чэнь не позволил бы этой ситуации выйти из-под контроля и разразиться восстанию.

Хотя восстание против короны ради благого дела могло бы принести удовлетворение, если рассматривать картину в целом, это все равно было верное самоубийство. Не говоря уже о том, что Цзян Фен находился сейчас не на своей территории.

И даже будь это его земля, даже если бы он собрал миллионное войско, было бы глупо полагать, что один герцог сможет противостоять целому королевству.

В прошлой жизни Цзян Чэнь был сыном Небесного Императора, а потому получил разностороннее образование. Он хорошо знал значение слов: «людям с благородными нравами не стоит мчаться вперед в поисках мести», поэтому он определенно собирался помешать своему нынешнему отцу, совершить столь безрассудный поступок.

В прошлой жизни он действительно был сыном Небесного Императора.

Однако та жизнь теперь стала лишь частью его воспоминаний.

Если бы его отец, Цзян Фэн, восстал, а королевская семья отреагировала соответствующим образом, как хоть кто-то смог бы уйти невредимым? Цзян Чэнь, наконец-то, полностью взял под свой контроль это новое тело и начал приподниматься.

Увидев, что его отец готов в любой момент пролить море крови, Цзян Чэнь издал тихое «ауч». Этот звук заставил Цзян Фэна застыть на месте.

Цзян Фэн стоял как вкопанный, глядя на лежащее в гробу тело Цзян Чэня. Свирепая ярость в его глазах мгновенно превратилась в отцовскую любовь.

Любовь отца походила на нерушимую гору. Он буквально подлетел в прыжке, словно тигр, когда бросился к гробу и схватил своего сына за руку.

- Чэнь, ты… Ты не умер?

Хотя перед ним сейчас и было чужое лицо, но эта отцовская любовь была так похожа на ту, которую он испытал в прошлой жизни, что этот человек сразу перестал быть для Цзян Чэня незнакомцем.

- Отец, я втянул тебя во все это.

В тот момент Цзян Фэн был полностью поглощен радостью от возвращения сына, которого он потерял. Какое ему было дело до произошедших в нем перемен?

- Ерунда! Ты – мой сын, сын Цзян Фэна, как ты можешь тащить меня за собой? Как же хорошо, что ты не умер! Ну и что с того, что ты пукнул? Дочь короля Лу неизлечимо больна, можно подумать, какие-то обряды смогут ее вылечить? Если бы поклонение небу лечило все болезни, то зачем бы тогда понадобились врачи?

- Жизнь его дочери важна, а как же тогда жизнь моего сына? Просто из-за того, что он проводил обряд, чтобы попросить милосердия небес, мой сын должен быть избит до смерти из-за случайного пука?

Цзян Фэн не пытался скрывать свой гнев от сына. Он даже посмел назвать короля Восточного Королевства по имени.

Казалось, что герцог действительно был возмущен. Цзян Чэнь был уверен, что если бы он и в самом деле умер, то его отец абсолютно точно поднял бы восстание.

Он был человеком, готовым сокрушить небеса ради своего сына.

"Это неплохо, иметь такого отца," - с каждой минутой тот производил все более приятное впечатление на Цзян Чэня.

- Не бойся, Чэнь. Теперь, когда ты очнулся, до тех пор, пока я дышу, ты никогда не будешь страдать. Я свяжусь с дружественными нам дворянами, чтобы подать прошение о прощении тех абсурдных преступлений, в которых ты был обвинен.

Загрязнение священного алтаря, осквернение святого храма, богохульство, прерывание священного обряда!

Если не избавиться от этих обвинений, то они могли принести Цзян Чэню кучу проблем, даже если он вернется из царства мертвых.

Кроме того, Чэнь понимал, что за его плечами не должно быть никаких преступлений, если он планирует спокойно жить в Восточном Королевстве.

- Отец, давай не будем спешить с очищением моего имени. Король сейчас в ярости. Мы можем навестить его через несколько дней, когда его гнев утихнет. Меня уже один раз побили палкой, неужели он откажется от своего королевского достоинства и накажет меня снова?

У Цзян Чэня имелось много способов, чтобы справиться с ситуацией. Он не спешил, так как, прежде всего, нуждался во времени, чтобы привыкнуть к своему новому телу и личности.

Цзян Фэн только собрался ответить, как вдруг что-то услышал.

- Чэнь, ложись, кто-то идет, - спокойно сказал он.

Цзян Чэнь с готовностью сделал это, ведь иначе его воскрешение было бы слишком внезапным. Если бы кто-то его увидел, это была бы потрясающая новость. Отец попросил его, как можно более убедительно сыграть мертвого.

Отлично, с этим гробом в качестве прикрытия, имитировать мертвеца было проще простого.

- Брат Чэнь, ты умер напрасно! – звук шагов раздавался еще далеко, но стенающий крик все же достиг его ушей.

Звук переваливающихся шагов сопровождал это завывание.

Да, переваливающихся.

Прибывшего человека было бы вернее назвать фрикаделькой. Объемистое тело было почти одинаковой ширины во всех направлениях, а силуэт был очерчен идеальными изгибами, формируя мясистую фрикадельку.

Фрикаделька никогда не стыдился своего тела, даже наоборот, гордился им. Он когда-то заявил, что из всех 108-ми дворян он не является ни самым отважным и лояльным, ни самым интеллектуальным и стратегически образованным, но никто не мог присвоить себе его первое место по части веса.

Это было настоящим подвигом - иметь такое уникальное тело, но его отец пошел дальше и дал ему чрезвычайно женственное имя - Сюань Сюань.

За фрикаделькой следовали два молодых человека примерно того же возраста. У них было трагичное выражение лица, было очевидно, что они пришли сюда, чтобы отдать дань уважения Цзян Чэню.

Фрикаделька был впереди, он быстро зашагал в сторону гроба. Из-за его габаритов никто больше не смог даже приблизиться, так что они были вынуждены остаться сзади.

Фрикаделька одной рукой вытирал слезы, а другой доставал предметы и, один за другим, бросал их в жаровню.

- Брат Чэнь, это твой любимый иллюстрированный коврик для телесных молитв (1). Я был эгоистом и отказался одолжить его тебе. Теперь, когда ты ушел, я потерял единомышленника, так какой мне толк от него? Я жгу его, чтобы ты смог читать ее, если кто-то тебе надоест. Помни, не будь эгоистичным, как я. Делиться, значит заботиться (2).

- Здесь десять тысяч серебром. Ты был тем, кто в прошлом одолжил мне эти деньги, когда я поддался своим плотским желаниям, и моя девушка забеременела. Мой отец наверняка избил бы меня до полусмерти сразу, как только узнал, но у меня даже не было шанса вернуть тебе эти деньги…

Фрикаделька ревела, проливая море слез и соплей, и с каждым вскриком он чувствовал, что его сердце разбивалось все сильнее и сильнее. Он лежал на полу, все больше и больше сожалея о сгоревших предметах.

Цзян Чэнь непринужденно лежал в гробу и не издавал ни звука. Он также не хотел упускать эту возможность понаблюдать за своими друзьями.

Толстяк Сюань Сюань был, несомненно, самым верным другом из всех.

- О, Брат Чэнь, я в порядке. Но этот старик-король до смерти избил тебя тростью. И я клянусь, что если когда-нибудь унаследую герцогство моего отца, я за всю свою жизнь не пошлю ни единого солдата и ни единой лошади на его защиту!

В этот момент толстяк обернулся и впился взглядом в людей, стоявших позади:

- Вы там, разве вы не лучшие друзья брата Чэня? Подходите и тоже поклянитесь перед его надгробной плитой, если вы таковыми являетесь!

Рослый, надежно выглядевший молодой человек ответил:

- Толстяк, думаешь, только ты знаешь, что такое преданность? Ты так говоришь только потому, что мое герцогство Хубин меньше твоего?

С этими словами молодой человек также бросился к алтарю и поклялся:

- Я, Хубин Юэ, за сим клянусь, что если я унаследую герцогство Хубин, то за всю свою жизнь не пошлю ни единого солдата, ни единой лошади на защиту королевства!

Наблюдая, как эти двое принесли свои клятвы, оставшийся хорошо одетый молодой человек почувствовал себя немного растерянным.

- Ян Цзун, считаешь ли ты Цзян Чэня своим братом? - фрикаделька начал сердиться, заметив, что тот богатый парень колеблется. - Ты забыл, что именно брат Чэнь вступился за тебя, когда, по прибытии в столицу, над тобой издевался Янь Имин, наследник герцогства Яньмэнь?

- И когда ты провалил свою миссию по выращиванию высококлассных медицинских трав, именно Брат Чэнь отдал часть своих трав тебе. Ты ведь знал, что из-за этого он получил средний балл, а не отлично? - по ходу разговора, гнев фрикадельки все рос и рос, пока обстановка не накалилась настолько, что он был готов наброситься на юношу с кулаками.

От слов толстяка в голове Цзян Чэня начали всплывать воспоминания. Он постепенно смог сопоставить людей из воспоминаний с теми, кто был сейчас рядом.

Пока Сюань причитал, раздались быстрые шаги и дворецкий семьи Цзян открыл дверь:

- Господин Цзян, Его Величество Король прибыл с другими дворянами, чтобы отдать дань уважения молодому господину.

- Отдать дань уважения? - Сюань был бледен. - Он будет лить крокодиловы слезы? Он думает, что сожжение нескольких палочек благовоний исправит тот факт, что он забил кого-то до смерти?

Толстяк Сюань мог позволить себе быть дерзким. Однако Цзян Фэн, в конце концов, был герцогом королевства и не мог себе этого позволить. Вместо этого он размышлял, что ему стоит сейчас предпринять, зная, что его сын жив.

Жизнь и статус его сына должны быть защищены любой ценой. К этой мысли пришел Цзян Фэн.

Цзян Фэн знал, что король Дунфан Лу не станет испытывать сожаление по поводу убийства сына дворянина, ведь ему, как монарху, положено быть бесчувственным и жестоким.

То, что он подразумевал под «данью уважения», безусловно, было простым обманом. Это был акт, который должен был призвать Цзян Фэна не поступать опрометчиво.

Очевидно, Дунфан Лу не боялся, что Цзян Фэн может возненавидеть его или поднять мятеж. Однако, как правитель, он все же не желал, чтобы началось восстание.

В конце концов, кто знает, как сложились бы обстоятельства, если бы начались массовые беспорядки. К тому же, Цзян Фэн имел некоторые связи в королевстве.

__________________________________

1. Китайский эротический роман.

2. Речь идет о загробной жизни его души на небесах.

Глава 3. Не понимают намека, избей их жестоко!

При таком развитии событий в поместье герцога стало довольно оживленно.

Прибыл лично король Дунфан Лу со своим окружением. Хотя свита была немногочисленной, всего семь или восемь человек, они включали других герцогов, а также несколько королевских чиновников. Самым удивительным было то, что король привел с собой свою больную дочь, Дунфан Джижо.

Нужно было отдать им должное, герцоги и чиновники находились на вершине актерского мастерства. У короля и герцогов лица были одно грустней другого.

Будто лежащий в гробу Цзян Чэнь был членом их семьи.

Цзян Фэн был немногословен, лишь поблагодарил их за соболезнования. Если актерская игра была тем, чего они хотели, то ее они и получат.

Однако, когда очередь зажечь благовония дошла до Джижо, этой болезненной девочки, она тихим голосом произнесла:

- Старший Брат Цзян Чэнь, я сожалею, ведь вы оказались втянуты в такую историю только из-за того, что Джижо такая бесполезная. Но не волнуйтесь, если существует жизнь после смерти, Джижо лично извинится перед вами. Когда мы будем там, вы сможете побить меня, накричать или сделать все, что захотите. Отец проводил церемонию, чтобы помолиться за меня, поэтому ваша смерть - это ошибка Джижо. Я надеюсь, небеса поймут и обвинят лишь Джижо, не затронув моего отца или жителей королевства…

Маленькая девочка говорила в такой напряженной атмосфере, продолжая, даже если ей не хватало дыхания, она была искренней и довольно серьезной. Эти слова заставили дворян слегка устыдиться своих действий.

Даже толстяку Сюаню было тяжело ненавидеть ее, несмотря на то, что он страстно ненавидел всех членов королевской семьи Дунфан.

- Принцесса, парень уже мертв, поэтому нет смысла говорить все это. Если вы действительно чувствуете себя виноватой, то лучше выйдите замуж за брата Чэня, когда будете там. Он не смог бы стать вашим супругом при жизни, но после смерти!.. Ха! Ах да, мой брат Чэнь любит красивые задницы. Что касается тела, он…

Никто не мог заткнуть Сюаня, когда он начинал говорить. Его слова сильно рассердили короля. Ты, чертов толстяк, винишь мою дочь? Ты желаешь ей поскорее умереть?

Между тем герцоги старались контролировать выражения своих лиц. Они очень боялись того, что этот шут, толстяк Сюань, рассмешит их, и улыбки покажутся на их лицах в не самое подходящее время.

Цзян Чэнь комфортно лежал в гробу, когда услышал, что Сюань начал терять контроль над ситуацией. Как он мог продолжать лежать, когда происходило такое? Он рывком сел и нахмурился:

- Толстяк, ты мне даже умереть спокойно не дашь?

За исключением его отца, все буквально остолбенели, увидев Цзян Чэня.

Толстяк Сюань был вне себя от радости:

- Брат Чэнь, неужели ты притворялся мертвым?

- Играть труп весьма утомительно, не хочешь сам попробовать?

Лицо короля Дунфан Лу окаменело, когда он увидел, что Цзян Чэнь внезапно сел. Его приспешник немедленно заявил:

- Цзян Чэнь, как ты посмел симулировать свою смерть! Ты ввел в заблуждение своего короля и совершил измену! Ты и весь твой клан должны быть немедленно казнены!

Король никогда не испытывал недостатка в подобных подхалимах.

Цзян Чэню было лень обращать на него внимание, так что он просто вылез из гроба. Он спокойно спросил короля:

- Ваше Величество, Цзян Чэню повезло, и он не погиб. Я только хочу спросить, вы снова собираетесь избить меня тростью или же простите мне непредумышленное преступление?

Дунфан Лу был правящим королем, однако даже его сердце екнуло, когда он встретился глазами с пристальным взглядом Цзян Чэня. У этого поднявшегося из гроба юноши была таинственная, непостижимая аура, которая заставила короля стать немного осторожнее.

- Хмф! Я – король этой страны! С какой стати я должен отвечать на твой нахальный вопрос? Раз тебе повезло выжить, то, так и быть, ты будешь прощен, - Дунфан Лу всей душой желал прибить Цзян Чэня на месте, но инстинкт подсказывал ему, что в данной ситуации лучше будет повести себя, как и подобает королю.

Если бы он сделал хоть одно движение в сторону Чэня, то его подчиненные могли подумать, что он поступает неподобающе его статусу, не говоря уже о том, что герцог Цзян безусловно бы взбунтовался.

- Ваше Величество, эта крыса притворилась мертвой, чтобы избежать ответственности. Такое предательское отношение заслуживает смертной казни! Этот герцог подает прошение, чтобы его величество строго судили его, дабы добиться справедливости.

Это опять был тот подхалим.

Однако герцог Цзян Фэн тоже не терял времени даром, он вскочил и закричал:

- Что это значит, герцог Тяньшуй? Его Величество сказал, что не будет далее настаивать на разрешении данного вопроса, чего вы хотите добиться своим требованием?

Это была привычная картина в кругу 108 дворян. Ведь герцог Тяньшуй и Цзян Фэн, герцог провинции Цзян Хань, были печально известными конкурентами.

Герцог Тяньшуй холодно рассмеялся:

- Цзян Фэн, разве не странно, что ваш сын оказался жив? Я подозреваю, что вы также были во все это вовлечены. Я подаю прошение, чтобы Его Величество тщательно это расследовал. И если я говорю правду, то клан Цзян должен быть уничтожен.

Цзян Чэнь тихонько засмеялся, увидев, что его отец вот-вот взорвется, и пристально посмотрел на короля Лу и его дочь Джижо.

Он небрежно сказал:

- Ваше Величество, уничтожить клан Цзян будет легко, но можно ли с такой же легкостью спасти жизнь ее высочества?

Выражение лица короля изменилось:

- Что ты имеешь в виду, Цзян Чэнь?

- Ничего особенного, просто, когда я находился на грани жизни и смерти, мне показалось, что я слышал божественный голос, который передал мне множество знаний, часть из них касалась болезни принцессы. Подумав о ней и ее болезни, я решил продолжить жить, а также спасти принцессу. Если Ваше Величество думает, что я должен умереть, то, пожалуйста, прикажите опять избить меня до смерти!

Цзян Чэнь был очень умен, и он знал, что сказать, чтобы кого-то заинтересовать. Его слова ударили точно в уязвимое место короля.

Как правитель королевства, Дунфан Лу был тираном и параноиком, однако для его отцовского сердца не было никого дороже Джижо.

Он соблазнился, услышав, что боги интересуются болезнью его дочери. Ведь обряд проводился именно ради ее исцеления.

Болезнь, которую не мог вылечить ни один эликсир и ни одно лекарство, была подвластна лишь богам.

- Цзян Чэнь, ты уверен в том, что говоришь? - хотя Дунфан Лу был королем, в тот момент он не мог не ощутить беспокойство. В конце концов, ранее именно он приказал до смерти избить этого парня.

- Как бы я посмел лгать Вашему Величеству?

- Хорошо! Цзян Чэнь, все, что ты попросишь, будет тебе предоставлено. И если ты сможешь вылечить Джижо, то все сокровища и вся власть в королевстве будут принадлежать тебе.

Теперь настала очередь Цзян Фэна нервничать. Он боялся, что из-за того, что Чэня избили, тот решил сыграть с королем в какую-то игру. Если это так, то впереди их ожидали большие проблемы.

- Чэнь, твои познания в медицине невелики. Многие уважаемые врачи в королевской больнице пытались вылечить ее, ты в этом уверен?

- Успокойся, отец. Даже не обладая обширными знаниями по медицине, я считаю, что здесь нет места ошибке, ведь тут присутствует божественное руководство.

- Да, да. Цзян Чэнь, не стесняйся говорить то, что у тебя на уме. Тебе простят, если ты будешь неправ, но ты будешь вознагражден, если сможешь помочь, - поспешно заговорил Дунфан Лу.

Награда? Для Цзян Чэня это не имело значения. Он действительно собирался довести это дело до конца. А почести, слава и награды – все это прямой путь к смерти.

Сегодня Цзян Чэнь решил вести себя как можно скромнее. Он понимал, что с этих пор максимальная скромность обеспечит ему безопасность, в то время как споры по поводу почестей и наград приведут к вражде с Королем, а также вызовут ревность других герцогов.

Подумав, Цзян Чэнь произнес:

- Ваш скромный слуга – преступник, и не смеет права просить о каких-либо почестях. Ваш слуга выполнит свой долг без страха перед другими, только если Ваше Величество простит мои преступления.

Герцоги, дружественные к Цзян Фэну, рассмеялись про себя, когда услышали слова Цзян Чэня. Этот пацан говорил еще более складно, чем его старик.

Прощение преступлений Король Лу мог даровать ему одним лишь словом.

- Хорошо. Поскольку мы разговариваем в присутствии дворян, то сим я дарую тебе прощение всех твоих преступлений. С этого момента ты снова являешься наследником герцога Цзян Фэна со всеми титулами и полагающимися привилегиями. Если кто-либо вспомнит о твоих прошлых прегрешениях, ему придется иметь дело с королевской семьей.

Слова короля были довольно великодушны. Он не только простил Цзян Чэня, но и запретил остальным вспоминать его преступления. Это означало, что семья Цзян могла больше не беспокоиться об этом в будущем.

Цзян Чэнь ослепительно улыбнулся и произнес шокирующие слова:

- Фактически ее Высочество не больна.

Эти слова потрясли всех.

Цзян Чэнь хотел умереть? Он посмел сказать, что принцесса не больна после всей этой шумихи? Была бы она в таком состоянии, если бы не болела?

Король захотел врезать Цзян Чэню по лицу, но благоразумие заставило его сдержаться. Он должен был позволить ему закончить, даже если не сможет больше терпеть.

- Что за выражения на ваших лицах? Вы действительно хотите, чтобы принцесса была больна?

Герцог Тяньшуй не мог больше сдерживаться:

- Младший Цзян, ты высмеиваешь короля. Ты хочешь умереть?!

Цзян Чэнь задумчиво почесал нос и сказал:

- Ваше Величество, я уже сказал, что получил божественное знание, чтобы пролить свет на болезнь принцессы. Кто-то может прогневать богов, если продолжит поднимать здесь шум.

В любых других обстоятельствах Король Лу был бы уверен, что Цзян Чэнь несет чушь.

Однако он не мог позволить себе не верить ему сейчас. Во-первых, вопрос касался жизни его дочери, во-вторых, ребенка до смерти избили тростью, а он оказался жив. Даже он не мог представить себе, что же это могло быть, если не божественное вмешательство. Он прекрасно знал о мастерстве тех, кто отвечал за проведение казней, как можно было выжить после встречи с ними?

У Дунфан Лу не было выбора, кроме как, основываясь на этих двух причинах, поверить Цзян Чэню. Он серьезно сказал:

- Герцог Тяньшуй, вы свободны.

- Ваше Величество, эта крыса несет дикую чушь… - торопливо произнес герцог.

- Отставить! - сердито сказал король.

Герцог Тяньшуй покорно отступил назад, скрывшись в толпе. Несмотря на желание уничтожить семью Цзян, у него не хватало смелости лоб в лоб столкнуться с королем.

- Ваше Величество, боги сердятся. Они не будут говорить, пока человек, который перебил их, трижды не ударит себя. Но герцог Тяньшуй – могущественный герцог, поэтому его это не должно будет затруднить?

- Кажется, все сводится к вопросу лояльности герцога Тяньшуй королевству. Если бы это касалось меня, то я ударил бы себя 30-ть раз, а не каких-то жалких три раза, - как только Цзян Чэнь договорил, дворяне, стоявшие за королем, начали перешептываться. Некоторые считали это бредом, а остальные принимали за чистую монету.

Естественно, это не им нужно было бить себя. Они были простыми наблюдателями, поэтому не чувствовали никакого давления. Они все уставились на герцога Тяньшуй.

Люди, стоявшие около него, сознательно освободили пространство, чтобы тот оказался на переднем плане.

Внезапно герцог почувствовал дуновение холодного ветерка. Сейчас он понимал, что ни один из его сторонников не был готов за него заступиться. Будто весь мир отвернулся от него.

Глава 4. Ударь себя

Многие дворяне присутствовали здесь лишь потому, что сопровождали герцога Тяньшуй, чтобы "подлить масла в огонь", они все желали уничтожения семьи Цзян.

Но кто бы посмел сказать хоть слово в данной ситуации?

Поддержка герцога Тяньшуй в данной ситуации означала вызов короне. Если бы они поспорили с королем, это бы значило, что они не хотят выздоровления принцессы.

Толстяк Сюань также все понимал. Он всегда был тем, кто любил поднимать шумиху, и немедленно заговорил:

- Герцог Тяньшуй, вы всегда говорили, что если вас расценивать как второго человека по верности королю, то никто не достоин стать номером один. Сейчас, когда настало время подтвердить ваши слова действием, вы оправдываетесь и избегаете каких-либо действий. Как это понимать?

- Герцог Тяньшуй, ранее вы довольно красноречиво высказали свое желание, касающееся уничтожения клана Цзян. Теперь вам всего лишь нужно трижды ударить себя по лбу, но вы отказываетесь сделать это?

Цзян Чен не мог позволить себе упустить такую возможность, поэтому нанес еще один удар по своему врагу:

- Похоже, что так называемая верность, которой так бахвалился герцог, всего лишь шутка, рассказанная им, чтобы развеселить других. Лучше всего не сильно на него рассчитывать.

Изначально герцог Тяньшуй прибыл, чтобы посмеяться над герцогом Цзян Фэном, но кто бы мог подумать, что вместо этого он сам станет целью насмешек?

Однако герцог не был новичком в подобного рода политических играх, поэтому быстро нашел выход. Он спокойно проговорил:

- Этот герцог даже не поморщился бы, если бы Его Величество приказал тому покончить с собой, не говоря уже о трех ударах. Если бы это принесло пользу нашему государству, я бы с радостью взял часть груза с плеч Его Величества. Чэнь Эр, я с легкостью могу дать себе три пощечины, чтобы развеять опасения Его Величества, но что, если ты играешь с нами?

И в самом деле, если этот парень просто шутит, значит, он обманывает не только дворян, но и короля!

Голос Цзян Чэня похолодел:

- Герцог Тяньшуй, вы можете оскорбить меня, но вы не посмеете порочить богов! Ваше Величество, этот человек уже не единожды усомнился в моих словах. Боги разгневаны, и я боюсь, что больше не смогу помочь с болезнью ее Высочества…

Дунфан Лу был потрясен этими словами: "Проклятый герцог, чего ты добиваешься? Если бы ты был настолько лояльным и патриотичным, как утверждаешь, то уже давно бы трижды ударил себя! Мне действительно придется приказать ему, и стать королем, который запугивает своих подданных?"

Поскольку его мысли приняли такой оборот, Король сердито поднял брови. Герцог Тяньшуй был экспертом в наблюдении за выражениями лица и провел много времени, изучая эмоции Короля. Он знал, что тот был серьезно рассержен, и без каких-либо дальнейших разговоров ударил себя по лицу восемь раз.

Каждый удар был тяжелым и эхом отдавался в помещении, поскольку герцог понимал, что чем сильнее он себя ударит, тем выше была вероятность успокоить гнев короля.

Его лицо начало раздуваться и после серии ударов стало похоже на свиное рыло.

После этого представления все взгляды сосредоточились на Цзян Чэне.

Чэнь неторопливо произнес:

- Вам было сказано ударить себя трижды, в чем смысл бить себя восемь раз? Бунтарский дух? Вы недовольны решением богов? Или же просто не лояльны короне? Ах, забудьте. Пусть и неохотно, но вы были прощены.

Несмотря на то, что он не хотел больше касаться этого вопроса, нельзя было сказать то же самое о друзьях герцога Тяньшуй. Они сидели сложа руки, пока герцог бил себя, но после того, как все закончилось, не могли больше сдерживаться. Теперь уже можно было за него вступиться? Его пощечины не могли быть напрасными?

Из толпы немедленно с криками выскочил человек:

- Цзян Чэнь, сколько можно капризничать? Герцог уже ударил себя. Это будет добавлено к списку твоих преступлений, если ты сейчас же не объяснишься.

- Да, если ты ничего не сможешь сказать, то это будет значить, что ты ввел в заблуждение короля и дразнил дворян. В этом случае весь клан Цзян будет уничтожен.

Эти ребята были определенно слеплены из одного теста, они даже предъявляли одни и те же требования, касающиеся уничтожения клана.

С другой стороны Цзян Чэнь лениво зевнул и небрежно произнес:

- Ваше Величество, слова богов – священная вещь. Они не должны продолжать настаивать на уничтожении клана. Разве они не боятся угрозы здоровью принцессы, если прогневают богов? Они хотят, чтобы их семьи были уничтожены?

Цзян Чэнь сделал несколько шагов вперед, вставая перед толпой и в праведном гневе читая им лекцию:

- Все вы так суетитесь, но кого из вас действительно волнует болезнь принцессы?

- Тот, у кого есть священный долг вылечить принцессу, кем он становится в ваших глазах? Инструментом, с которым можно преследовать политических врагов и угнетать мягкосердечных?

- Герцог Тяньшуй, вы настаиваете на уничтожении моей семьи. Если бы мне не повезло, и я не выжил, как бы я донес это сообщение до короля? Ваша лояльность есть ни что иное, как попытка принудить вашего короля пойти на крайние меры и лишить жизни принцессу?

- Все вы удивительны и очень влиятельны, но кто из вас сможет выйти вперед и сказать, что же на самом деле с принцессой? Вы сами не способны ответить на этот вопрос, поэтому только и можете, что завидовать тем, кому дарованы эти знания, при этом запрещая мне доставить сообщение богов! А за то, что я получил божественное знание, я был избит тростью. Думаете, мне было приятно? Если боги придут в бешенство, вы сможете справиться с последствиями?

- И последний вопрос. Что если боги действительно в ярости и потребуют уничтожения ваших семей, чтобы спасти Ее Высочество? Вы говорите о верности вассала, но готовы ли вы уничтожить свои кланы, чтобы помочь Его Величеству?

Цзян Чэнь с огромным удовольствием закидал толпу вопросами, которые, словно град стрел, опустились на их головы. Он использовал свое красноречие, чтобы взять под контроль дворян. Они не могли подобрать слов и лишь в недоумении смотрели на него!

Особенно страшным был тот, последний вопрос, который заставил их всех содрогнуться от ужаса.

Изначально они поддерживали герцога Тяньшуй и с готовностью пинали бы поверженного врага в лице клана Цзян. Но теперь они не могли найти в себе смелость, даже чтобы попытаться.

А если бы этот парень действительно использовал глас божий как оправдание, чтобы убедить Его Величество уничтожить их семьи…

Рассматривая безоговорочную любовь Его Величества к дочери, такое было вполне возможно!

При виде побледневших лиц этих стариков в голове у Цзян Чэня осталась одна единственная мысль: "Кто же знал, что ставить на место безнравственных стариков так приятно".

Тем более, что эти старикашки думали, будто являлись кем-то лишь потому, что обладали некоторой властью и престижем.

- Хорошо, хорошо. Молодой герцог Цзян, вы высказали свое мнение, и все поняли свои ошибки. Но остается главный вопрос – болезнь принцессы.

Эту фразу произнес человек, представлявший, так называемую, третью сторону, чтобы немного разрядить обстановку. На самом деле третья сторона только прибыла и не сильно беспокоилась о том, что ситуация может выйти из-под контроля. Но конфликт не помог бы королю, и в душе тот сильно беспокоился по этому поводу.

- Болезнь принцессы? - удивленно переспросил Цзян Чэнь. - Кто сказал, что она больна? Разве раньше я не говорил, что принцесса не больна?

И вновь! Король Лу пристально уставился на Чэня, заставив побежать по его шее струйку холодного пота. Про себя он ворчал: «Проклятый ребенок, заканчивай побыстрее».

- Ваше Величество, у вашего слуги есть один вопрос. Когда Ее Высочество родилась, был ли это день солнечного затмения? - на губах Цзян Чэня появилась спокойная улыбка.

Король был шокирован. Как он узнал? Он действительно услышал глас божий? В обществе считалось, что солнечное затмение - неудачное предзнаменование.

Поэтому Дунфан Лу всегда избегал этой темы.

- Не только Ее Высочество, но и когда родилась мать принцессы, скорее всего, тоже было солнечное затмение. Это явление продолжалось в течение девяти поколений, и в итоге был нарушен баланс Инь и Янь. Тело испытывало недостаток в Янь, и на девятое поколение родилось дитя с абсолютным Инь!

Когда Цзян Чэнь произнес "абсолютный Инь", у него стало тяжело на сердце. Это была его проблема в прошлой жизни, и даже его отец, Небесный Император, не смог от нее избавиться.

Поэтому он чувствовал некое родство, понимая страдания, которые испытывала Джижо, и смог немедленно диагностировать источник проблемы.

Но, кроме того, он видел в принцессе способ решить текущие проблемы семьи Цзян.

Если бы он смог разобраться с этой проблемой, то не было бы это лучшим способом избавиться от своих прегрешений?

Кто бы мог подумать, что Джижо родится с телом Инь, такое случалось в одном случае из сотни миллионов. Кто бы мог ожидать, что колесо сансары приведет Цзян Чэня к такому человеку и в этой жизни.

Нужно отметить, это было довольно загадочно.

За Джижо не ухаживали с самого рождения, и поэтому ее состояние было значительно хуже, чем его. Без Небесного Императора в роли отца, а также из-за недостатка Луны и Солнца, чтобы продлить ее жизнь, естественно, продолжительность ее жизни будет намного короче.

Сейчас ей было 13-ть, но все симптомы указывали на то, что она с трудом переживет свое 14-летие.

- Тело с абсолютным Инь? - перешептывались дворяне. Было очевидно, что никто прежде не слышал ни о чем подобном. Если бы Цзян Чэнь не говорил об этом с такой уверенностью, они бы уже осудили его, заклеймив лжецом.

Королю понадобилось немного времени, чтобы избавиться от шока. Цзян Чэнь был, по крайней мере, прав, относительно солнечного затмения.

Джижо и ее мать, обе родились во время затмения.

На данном этапе Король был на его стороне. Казалось бы, младший Цзян действительно получил наставление богов и передал их сообщение.

- Возможно ли, что мы убедили небеса в нашей искренности? - взволнованно спросил Король Лу. - Цзян Чэнь, действительно ли можно это вылечить?

- Сама по себе это не болезнь, а врожденный дефект. Если бы Ее Высочество не пыталась обучиться боевым искусствам или практиковаться со своей Ци, то она бы с легкостью прожила 30 и даже 50 лет. Было неправильно заставлять ее обучаться, это ослабило и без того хрупкий баланс Ци в ее организме. Поэтому, если сейчас не вмешаться, она с трудом доживет до 16-ти.

Этот диагноз был схож с тем, что говорили врачи.

После этих слов практически не осталось сомнений, что Цзян Чэнь получил божественное руководство. Как еще он смог бы так подробно описать эту болезнь?

Дунфан Лу поспешно спросил:

- Без вмешательства? Это значит, что еще есть способы ей помочь?

- Во-первых, это не болезнь, так что, естественно, методы существуют. Первым делом следует прекратить любую практику боевых искусств, а также прекратить принимать таблетки, улучшающие ток энергии по меридианам. Иначе, даже с божественным вмешательством, мы не сможем многого добиться за полгода.

Эти слова заставили сердце Короля биться сильнее, он почувствовал, что чудом избежал смерти. Он всегда думал, что у Джижо слабое тело, поэтому серьезно подходил к ее обучению. Даже если бы она не добилась успехов, это все равно помогло бы укрепить ее.

Но кто знал, что обучение влечет за собой столь фатальные последствия, а таблетки станут для нее смертельным ядом.

- Что нам делать потом? - выглядело так, будто Король стал учеником, ищущим божественного знания.

- Простите мою прямоту, но в этой жизни принцесса никогда не сможет овладеть боевыми искусствами. Тело с абсолютным Инь долго не проживет. Наиболее насущная проблема состоит в том, как продлить ее жизнь. Этот процесс будет долог, поскольку результаты проявятся не быстро. Если Ваше Величество доверяет его скромному слуге, то, пожалуйста, отдайте жизнь принцессы в мои руки. Если же нет, то отведите меня в темницу…

- Не следует так говорить, министр Цзян. Разговор с вами, будто бы свет просвещения, прорвавшийся через пелену облаков. Жизнь Джижо теперь в ваших руках. Независимо от того, что вы попросите, это будет вам предоставлено. Кроме того, вам будет дарован королевский медальон дракона. С его помощью, вы сможете свободно входить и выходить из дворца, а также вам не придется пресмыкаться перед членами королевской семьи.

Дунфан Лу был правителем этой страны. Ни один обычный человек не мог сравниться с его великодушием и проницательностью. Недавно он требовал голову Цзян Чэня, а сейчас даровал ему королевский медальон. Теперь ему даже не нужно было кланяться своему правителю, такой чести во дворце удостоились всего три человека.

Герцог Тяньшуй желал провалиться под землю. Хотя Король не специально потребовал от него потерять лицо, но такое щедрое вознаграждение, дарованное Цзян Чэню, было еще хуже, чем ударить герцога по лицу.

Глава 5. Если я не смогу вылечить тебя, тогда я пойду с тобой

Что же означало получить медальон с выгравированным драконом от правителя королевства?

Это означало, что Цзян Чэнь мог свободно входить во дворец и выходить из него.

Если он сможет вылечить принцессу, то, несомненно, станет невероятно богат и получит благосклонность короля. Он сколь угодно долго сможет наслаждаться доброжелательностью короля. Кто тогда в королевстве посмеет не уважать его?

Цзян Чэнь просто смирился с ситуацией, преклонил колено и принял медальон с гравировкой. Честно говоря, как сын Небесного Императора, он не мог заставить себя преклонить колени перед этим королем.

Но он также не мог отказаться от предмета, который даровал ему возможность не льстить королю.

И конечно же, согласно традициям, следовало произнести речь, приняв такого рода предмет. Он ударил себя в грудь и произнес:

- Ваше Величество, ваш скромный слуга не будет давать пустых обещаний. Я только скажу, что если с Ее Высочеством случится какой-нибудь несчастный случай, связанный с моей некомпетентностью в ее лечении, то ваш слуга последует за ней в руки смерти.

Существовало много красивых слов, с помощью которых можно было бы выразить свою преданность, но ни одно из них не было более прямым, чем слова, произнесенные Цзян Чэнем. Не могу вылечить? Тогда умру вместе с ней!

Это был жест, который затрагивал жизни всех членов семьи!

Из всех дворян, кто еще обладал таким духом и преданностью?

В тот момент даже сам Цзян Чэнь был заворожен своим выступлением.

Работа, тронувшая даже сердце автора, как она могла не завоевать сердца других людей?

Дворяне и чиновники, сопровождавшие короля, также были удивлены. Кто мог подумать, что у наследника Цзян будет такой дух. Каков отец, таков и сын. Тигр не породил бы щенка. Даже сторонники герцога Тяньшуй чувствовали, что, окажись они в такой ситуации, не смогли бы продемонстрировать подобной силы духа.

Но выступление Цзян Чэня на этом не закончилось. Он продолжил:

- Ваше Величество, у богов также есть еще распоряжения. Сегодняшние события должны остаться тайной и ни одно слово, сказанное здесь, не должно быть обнародовано. Во-первых, это защитит богов от позора, а, во-вторых, сохранит репутацию Вашего Величества.

Если бы все узнали, что произошло сегодня вечером, то это бы сильно навредило репутации короля. В конце концов, вид бьющего себя герцога уж точно не был событием, которое следовало бы запомнить. И, конечно же, важнее всего было не опозорить богов. Если бы кто-то открыл тайну и возмутил богов, которые, в свою очередь, могли обвинить в этом Джижо, то ситуация стала бы очень серьезной.

Король незамедлительно приказал:

- Ни одно слово, сказанное здесь сегодня, не должно подлежать обсуждению за пределами этой комнаты. Кто не подчинится, тот открыто бросит вызов королевской семье!

Хорошо, что здесь не присутствовало много людей. Исключая герцога Цзян Фэна, тех, кто сопровождал короля, было около 6-7 человек.

Все они не были новичками в политике, поэтому понимали, что король был предельно серьезен. Если бы появился хоть намек на сомнение, то их жизни оказались бы под угрозой.

Конечно, их ситуация не была идеальной, ведь вместе с королем пострадала бы и их репутация.

Цзян Чен, от имени богов напугавший глупых дворян, как лиса, одолжившая свирепость тигра, в первую очередь вынужден был смириться с тем, что ему придется остаться в поле зрения придворных.

Он не хотел, чтобы люди рассматривали его как чудо природы!

Король был очень тронут и, схватив за руки Цзян Фэна, произнес редкие для него, но полные эмоций слова:

- Герцог Цзян Фэн, ваша лояльность и верность вашего сына невероятны.

Цзян Фэн мог лишь выдавить из себя улыбку. Его сын обладал храбростью, достаточной для двоих, и красиво разобрался с этой ситуацией. Если бы он поступил иначе, то создал бы ненужные проблемы. Все, что ему оставалось, это ворчать про себя: "Чертов пацан, теперь у тебя появилось немного времени. Тебе лучше не тратить его понапрасну. Хотя, ты все равно мой сын. Если что-то пойдет не так, твой отец примет все удары на себя, и не важно, как плохи будут дела".

Цзян Фэн немного успокоился после эмоциональной встряски, которую ему устроило все то, что здесь произошло.

Как говорится, пациент становится доктором для того же недуга. В прошлом Цзян Чэнь страдал от той же болезни, и поэтому провел немало исследований в этой области.

Конечно, при нынешних обстоятельствах было более чем невозможно создать такую же пилюлю, что сделал его отец. Глупо будет даже думать об этом.

Пилюля Солнца и Луны была лекарством, нарушающим законы природы и добавляющим употребившему ее дополнительные дни жизни. Даже Небесный Император исчерпал всю свою духовную энергию и пожертвовал несколькими годами жизни, чтобы успешно создать ее.

К тому же, велика была вероятность, что в этом мире не было ни одного ингредиента, необходимого для ее создания. А даже если они и были, то не существовало никакого способа, которым кто-либо смог бы добыть ресурсы того уровня, которые использовал Небесный Император.

Таким образом, создать пилюлю было невозможно, однако можно было сделать лекарство, схожее с ней по свойствам. Если бы оно смогло воссоздать хотя бы одну десятитысячную того эффекта, что давала пилюля Солнца и Луны, этого было бы более чем достаточно, чтобы продлить чью-то жизнь на сотню лет.

В прошлом Цзян Чэнь принял пилюлю и жил миллионы лет. Он был бы практически бессмертным, способным прожить еще как минимум столько же, если бы не то бедствие.

В случае Джижо, даже если бы Небесный Император вернулся с того света, не было никакого способа подарить ей миллионы лет жизни.

Но помочь прожить еще восемьдесят или сто лет… Этого Цзян Чэнь мог бы добиться многими способами.

Однако Цзян Чэнь не намеревался делать это сразу же. Если бы он решил проблему Джижо, приложив минимальные усилия, то благодарность короля исчезла бы столь же быстро.

Сердца и умы королей и императоров были переменчивы. Долгосрочное мирное сосуществование никогда не следовало за кратковременной признательностью.

Цзян Чэню требовалось время, в течение которого он мог бы не беспокоиться о правителе королевства.

Таким образом, он решил не торопиться и для начала стабилизировать обстановку. В конце концов, единственное чего он мог бы добиться, - это продления жизни принцессы.

Таким способом он не только сможет выиграть дополнительное время, в котором нуждался, но также обеспечит себе полную безопасность.

Любой, кто захотел бы создать проблемы личному врачу Ее Высочества, должен был сначала решить для себя, готов ли он встретиться лицом к лицу с гневом короля.

Цзян Чэнь обсудил с посетителями некоторые детали, в итоге решив осмотреть принцессу через 3 дня. Только после этого люди разошлись.

Но затем к нему пробился Сюань со скорбным выражением лица:

- Брат Чэнь, ты слишком жесток. Ты должен был намекнуть своему брату. Та книга, которую я сжег, была последней в своем роде, а теперь она превратилась в пепел. Что же мне теперь делать долгими одинокими вечерами?

- А те десять тысяч серебряных, они ведь были подлинными…

- Толстяк, ты смеешь говорить, что они были подлинными? - с улыбкой на губах Цзян Чэнь посмотрел на Сюаня.

Толстяк засмеялся и почесал голову:

- Я еще не выжил из ума. Это была подлинная продукция Зала Девяти преступных миров, и я потратил на нее целых 5 серебряных.

Зал Девяти преступных миров был уважаемым магазином, который специализировался на печати бумажных денег, которые затем сжигали в память об усопших.

Лицо толстяка скривилось от боли, когда он вспомнил о тех пяти серебряных.

Толстяк был довольно скупым, расставаться с деньгами из своего кармана было для него невыносимо.

- Брат Чэнь, я могу вернуть тебе десять тысяч серебряных прямо сейчас, но та книга действительно была последней…

- Вернуть прямо сейчас? А я и забыл, что ты их у меня занимал. Толстяк, так когда ты мне их вернешь? - смеясь, спросил Цзян Чэнь.

- А? Брат Чэнь, о чем ты? Ты был настолько убедительным в роли мертвеца, что даже я поверил в это. Крича, убитый горем, я рыдал настолько сильно, что даже повредил себе барабанные перепонки. Теперь я не очень хорошо слышу. Но это не значит, что мне нужен врач. Брат Чэнь, я немного отдохну и вернусь, чтобы проведать тебя…

Сюань уже выскользнул за дверь, прежде чем успел договорить последнюю фразу. Увидев, что Сюань сбежал, его спутники, перекинувшись парой слов с Цзян Чэнем, последовали за ним.

Когда все уехали, в зале остались только отец и сын.

Цзян Фэн молча обнажил свой меч. Мелькнула вспышка, и гроб был разрублен на кучу деревянных фрагментов.

- Может кто-нибудь убрать и сжечь это? Давайте очистим помещение! - Цзян Фэн настолько обрадовался, что и словами не описать, ведь к нему вернулся сын, который, как он думал, был навсегда потерян.

С другой стороны, Цзян Чэнь с улыбкой посмотрел на своего отца:

- Отец, разве ты ни о чем не хочешь у меня спросить?

- Ха-ха-ха! - сердечно рассмеялся Цзян Фэн и хлопнул сына по плечу. - Ты - мой сын, и я в любом случае столкнусь с последствиями твоих действий!

Это заставило Цзян Чэня замолчать. Этому отцу серьезно не хватало принципов.

Нужно отметить, что предыдущий владелец этого тела был тем еще мошенником. Если бы он погиб, то единственной фразой, написанной на эпитафии, было бы: "Здесь покоится дворянин, который делал что угодно, кроме своих обязанностей".

Небольшие несчастные случаи происходили с ним каждые три дня, а крупные бедствия - каждые пять.

Цзян Фэн уже забыл, сколько раз ему приходилось прибирать за сыном.

Конечно, у ребенка были и свои положительные черты. По крайней мере, он был верным и немного надежным. Иначе у него не было бы товарищей, признавших его своим лидером.

Кроме этого, было сложно сказать о Цзян Чэне хоть что-то хорошее. Легче было найти иголку в стоге сена. А вот недостатки… Те были многочисленны и легко различимы.

Для благородных детей было в порядке вещей иметь несколько недостатков. Но самый большой его минус заключался в нежелании учиться!

"Человек, который совершенно не ценил то, что имел," - к такому выводу пришел Цзян Чэнь, рассортировав воспоминания предыдущего Чэня. Тот Чэнь был действительно безнадежен.

Безоговорочно поддерживающий старик, и не слишком большой потенциал. Он, как говорится, родился с золотой ложкой во рту.

Среди своих товарищей в классе он был самым последним.

Как наследники герцогств, они не могли поселиться в столице и должны были жить на своей территории.

Сейчас правители и наследники собрались для участия в испытаниях Затаившегося Дракона.

В Восточном Королевстве было 108 герцогств, но правление герцогствами не было предначертано. Испытания, проходившие каждые 20 лет, были тестом, на котором выбирались достойные наследники.

Только если наследник успешно прошел испытания Дракона, ему позволяли сохранить право наследования территории.

Если же он провалит их, то семья должна была прекратить свое правление, вернуть земли и отказаться от титула. Они бы стали всего лишь богатой семьей без власти и престижа.

Если бы они потеряли свою силу, то, наиболее вероятно, семью ожидал бы крах. Как обезьяны разбегаются с падающего дерева, так и люди оставили бы семью, лишенную влияния.

В конце концов, потеря герцогства означала, что семья лишится всех атрибутов власти и многих источников дохода. Семья должна была бы существовать на свои сбережения, а этого было недостаточно, чтобы прокормить армию подчиненных и охранников.

Королевская семья также не позволила бы тем, кто потерял титул, процветать и становиться сильнее правящих герцогов.

Испытания Дракона были довольно длительными, иногда они продолжались больше трех лет.

По прошествии трех лет в столице для наследников, успешно прошедших испытания, проводилась специальная церемония. Это означало, что власть в герцогстве была закреплена еще на следующие 20 лет.

Через 20 лет представители следующего поколения также должны были принять участие в испытаниях Затаившегося Дракона.

Цель Испытаний заключалась во взращивании новых талантов, не прекращающих свое совершенствование.

Если ты не смог пройти, то потерял титул.

Таковы были правила выживания в этом мире.

Просто. Четко. Жестоко. Яростно!

Глава 6. Заботы дворецкого Цзян Чжэна

Семья герцога Цзян пребывала в отчаянном положении перед лицом столь жестокой конкуренции.

До Испытания Затаившегося Дракона оставалось всего полгода, а подвести итог развития Цзян Чэня можно было лишь одним словом – катастрофа. Оставалось еще множество проверок, которые было необходимо завершить перед началом испытания, а некоторые из них еще даже не были начаты.

Даже без учета инцидента на Обряде Небесного Поклонения, у Цзян Чэня был лишь тридцати-сорока процентный шанс успешного прохождения испытания. Он был одним из явных претендентов на понижение в семье.

Однако сейчас Цзян Чэнь вовсе не унывал. На самом деле он был очень взволнован.

"Кто силен, тот и властвует. Кажется, это правило действует и на знатных господ, и на бедняков, без исключения. В прошлой жизни я не мог тренироваться, так что и испытывать подобного мне не доводилось, но теперь, когда у меня есть потенциал к развитию, я такую возможность не упущу!"

В своей прошлой жизни он занимал высокое положение сына Небесного Императора. Никто и пальцем тронуть его не смел. И все же, его телосложение Инь помешало ему участвовать в состязаниях. А о сокрытии своей личности и участии в боях инкогнито не могло быть даже и речи.

В этой жизни он, наконец, мог тренироваться, упиваясь величием восхождения на вершину военного пути. И он всецело наслаждался этим этапом!

"Раз уж я обещал Дунфан Лу, что в течение трех дней прибуду во дворец для обследования принцессы, эти три дня мне нужно использовать с умом, не говоря уже о том, что сейчас я – кандидат на Испытание Затаившегося Дракона. До испытания на последнем экзамене остается еще полгода. Раз уж я - наследник герцогства Цзян Хань, хотя титул герцога и ничего не значит, я должен, по крайней мере, не упасть в грязь лицом перед своим отцом, не так ли? Не могу же я позволить старому папеньке лишиться чего-то вроде титула".

Приведя в порядок свои мысли, Цзян Чэнь понял, что вся суть во времени.

Следовало отдать им должное, люди, проводившие порку, явно знали свое дело. Если забыть о прошлом Цзян Чэня, даже практикам, которые были бы в два раза сильнее, было бы довольно трудно пережить это испытание.

Пусть несчастье обернулось для Цзян Чэня удачей и новым телом, но тело это оказалось тяжело ранено. И если не позаботиться о ранах сейчас, то о предстоящем через три дня походе во дворец с целью исцеления принцессы можно было забыть, как и о небольшом Испытании в конце месяца.

В Испытании Затаившегося Дракона в конце каждого месяца проводился тест, а все оценки за тесты суммировались. И вам на голову свалится множество домашней работы, если пропустите хоть один из этих ежемесячных тестов.

Предыдущий Цзян Чэнь уже и так задолжал кучу домашки. Если продолжить в том же духе, он, вероятно, вылетит из Испытания еще до проведения последнего экзамена.

И больше всего на свете Цзян Чэню не хотелось, чтобы это произошло.

В прошлой жизни, будучи сыном Небесного Императора, он потратил миллионы лет на исследование и изучение Дао алхимии. Несмотря на свою полную бесполезность в военном деле, он смог стать известным мастером в мире алхимиков. Многие мастера алхимии спрашивали у него совета. Если бы сейчас он был в своей прошлой жизни, любая случайно выбранная таблетка позволила бы ему полностью восстановиться и лучиться энергией.

Но то было в прошлой жизни, и вряд ли в этой он когда-нибудь достигнет таких высот.

Можно сказать, что Цзян Чэню невероятно повезло провести миллионы лет в библиотеке Тяньлан, читая бесчисленные свитки и книги. Его познания не имели границ, охватывая все, начиная от здравого смысла и заканчивая путями самих богов.

Обработать подобные раны было не таким уж великим делом.

Отдохнув ночью, на следующее утро Цзян Чэнь немного подумал, достал кисть и чернила и написал список.

- Цзян Чжэн! - крикнул он в сторону двери.

Герцог Цзян Фэн назначил Цзян Чжэна личным дворецким Цзян Чэня, ответственным за заботу о его повседневной жизни и удовлетворение его ежедневных потребностей. Такую участь Цзян Чжэн заслужил своим острым языком, за упоминание об инциденте у Осеннего Журавля.

Всю ночь напролет он был как на иголках. Говорят, слуга скорее предпочтет умереть, чем увидеть унижение своего хозяина, так что Цзян Чжэн должен был уже умереть за пренебрежение своими обязанностями.

Но он просто не мог заставить себя принять этот факт. Он очень усердно и старательно служил своему молодому господину, но юный герцог просто никак не мог взять себя в руки.

Слуги и дворецкие в других провинциях, находясь в услужении своим хозяевам, вели отличную жизнь, ели и пили только самое лучшее, и чувствовали себя превосходно, куда бы ни направились. Но господин Цзян Чжэна был довольно странным, он то просто убивал время, то внезапно выдавал совершенно сумасшедшие идеи.

В довершение всего, молодой господин всегда заставлял Цзян Чжэна брать вину на себя, если что-то шло не так.

Таким образом он потушил львиную долю пожаров и взял на себя целую тонну вины за время служения Цзян Чэню. Стоит ли говорить, что Цзян Чжэн не только не ощущал высокого статуса присужденной ему должности, но скорее был уверен, что заработается на ней до смерти?

Возьмем, к примеру, деньги. Молодой хозяин тратил их так же легко, как дышал. Если сегодня он попадал в щекотливую ситуацию, можно было не сомневаться, – он выйдет из нее при помощи денег. Если завтра другой брат начнет его беспокоить, он непременно даст ему деньжат, чтобы отдохнул.

Хоть герцог Цзян Фэн тоже весьма щедро распоряжался деньгами, это не шло ни в какое сравнение с расходами юного хозяина. Сейчас была лишь середина месяца, но его месячное пособие уже было полностью израсходовано!

Так что, сейчас Цзян Чжэн хотел только одного – чтобы его оставили в покое, и мирное, спокойное время считал настоящим благословением. Как только он услышал голос Цзян Чэня, у него тут же разболелась голова.

Но проигнорировать зов своего хозяина он не мог.

- Молодой герцог, ваш слуга некомпетентен и совершенно о вас не заботится. Прошу вас, накажите своего раба по всей строгости. Даже если вы отзовете работу вашего слуги, он более не сможет спокойно дышать в этом мире, - войдя, Цзян Чжэн тут же упал на колени и уткнулся носом в пол.

Фразы о "некомпетентности" и "строгом наказании" были не более чем пустыми словами. Герцог Цзян Фэн этого вопроса не поднимал, а значит, Цзян Чжэн успешно освобождался от любой ответственности.

Даже если этот молодой герцог и не был особо перспективным и не имел ни малейшего желания продвинуться в этой жизни, дурной привычки жестоко обращаться со своими подчиненными у него не было.

Будь здесь предыдущий Цзян Чэнь, он бы, скорее всего, не распознал истинного смысла за словами Цзян Чжэна. Но сегодняшний Цзян Чэнь обладал опытом миллионов лет, имел хорошее представление о большинстве вопросов и неплохо разбирался в социальной динамике.

Смысл песни можно определить по мелодии. Было очевидно, что дворецкий Цзян Чжэн настолько устал от предыдущего Цзян Чэня, что был готов немедленно бросить все это и убраться куда подальше.

Цзян Чэнь не показал, что понял интонации дворецкого, и хихикнул:

- Цзян Чжэн, ах, мой отец хотел наградить тебя богатством и честью, назначив ко мне. Увы, ни богатства, ни славы ты не получил, а все это время лишь непрерывно трудился, убирая за мной и туша пожары. Я заметил твою верную службу.

Цзян Чжэн был изумлен, не понимая, что произошло сегодня с Цзян Чэнем? Откуда вообще юный герцог знает такие утешительные и теплые слова?

- Цзян Чжэн, мы уже исчерпали пособие этого месяца, не так ли? - господин не ждал его ответа, задавая новый вопрос с улыбкой, которая вовсе не казалась таковой.

- Эм… Э… - у Цзян Чжэна еще никогда не было такого вдумчивого разговора, и теперь он не знал, как реагировать. Он едва не решил ударить себя в грудь, пообещав юному герцогу, что, мол, не о чем беспокоиться! Я, Цзян Чжэн, найду способ!

Но через секунду его поразила другая мысль: "Если я дам подобное обещание, то где, ради всего святого, найду деньги, чтобы заткнуть эту дыру? Речи юного герцога сегодня похожи на мед, но не разыгрывает ли он меня?"

Чувство самосохранения Цзян Чжэна обострилось, и его настороженность увеличилась в десятки раз.

Цзян Чэнь громко рассмеялся, увидев, как Цзян Чжэн, испугавшись, медлит с ответом.

- Цзян Чжэн, ситуация такова. Вот здесь список, в котором перечислены лекарственные компоненты. Доставь их для меня в указанном количестве из Зала Исцеления.

Цзян Чжэн безмолвно принял список, но с места не сдвинулся. Со списком все было в порядке, но как насчет денег? "Ингредиенты в Зале Исцеления не бесплатны, не так ли? Ведь не принадлежит же Зал Исцеления нашей семье" .

- Цзян Чжэн, сделай вид, что мы не хозяин и слуга, а просто двое спокойно беседующих друзей. Как дворецкий, можешь ли ты сказать, каким опытом и достижениями должен обладать идеальный слуга? Или вообще, каким должен быть по твоему мнению лучший дворецкий?

Лучший дворецкий?

О статусе лучшего можно было забыть, и Цзян Чжэн чуть было не расплакался. Из всех слуг 108 герцогов Цзян Чжэн был бы уже чрезвычайно счастлив, если бы не оказался на последнем месте.

- Не делай такое печальное лицо, просто скажи мне, что ты думаешь, - подбодрил его Цзян Чэнь.

Цзян Чжэн замер, сглотнул и собрался с духом:

- Вы действительно хотите, чтобы я это сказал?

- Говори. Ты будешь вознагражден, если хорошо ответишь!

Так как за вознаграждениями постоянно следовали возвращенные чеки, Цзян Чжэн не позволил себе даже задуматься о награде. Фактически Цзян Чэнь нередко раздавал те или иные награды, но чаще это выглядело так: в одну секунду он выдавал вам тысячу серебра, а затем тут же одалживал две тысячи.

Но упоминание о лучших, наиболее почитаемых, идеальных дворецких, заставило мысли Цзян Чжэна зашевелиться.

Откровенно говоря, даже если последователи благородных и сильных сами таковыми не являлись, они все же не переставали мечтать и надеяться на карьерное повышение.

Некоторые даже написали об этом песни…

Цзян Чжэн собрал все свое мужество, и, увидев серьезное выражение лица господина, молвил:

- Юный герцог, в столице довольно популярны некоторые песни. Они описывают людей на рабочих местах примерно таких же, как мое.

- Вот как? Расскажи об этом, - Цзян Чэнь явно заинтересовался.

- Там говорится так: деликатесы земные и морские, одетые в прекрасные одежды и верхом на ухоженных лошадях, у поместий куча прилегающей земли, а дома ломятся от злата и серебра. Беседуют с сильнейшими, оказывают поддержку благородным женам, сосуществуют в гармонии, заботятся о сыновьях и внуках. Завсегдатаи Осеннего Журавля, финансисты сада Возрождения Весны, одни блудницы с герцогами и князьями, пьющие за одним столом с уважаемыми официальными лицами…

Цзян Чэнь зааплодировал и сердечно рассмеялся, так как Цзян Чжэн прочитал около четырех куплетов за раз.

- Не плохо, не плохо. Весьма интересно. А сад Возрождения Весны – это, должно быть, земля искушения?

Цзян Чжэн присоединился к хозяину в звонком смехе, но втайне преисполнился презрением. Как будто ты не был во всех этих местах, так почему же строишь из себя саму невинность!

- Цзян Чжэн, я долго за тобой наблюдал, и уверен в твоих способностях. Теперь, если ты справишься с этой миссией, я начну воплощать в жизнь мечты о богатстве и славе, которые ты лелеял все это время. И тогда ты определенно почувствуешь себя самым успешным дворецким!

- Миссия? Какая миссия? - встрепенулся Цзян Чжэн. Он вновь подумал, что ему стоило быть настороже, ведь в рукаве у юного господина могла быть припрятана какая-нибудь гадость.

- Разумеется, список в твоей руке. Позаботься о нем, ведь это сокровище, которое нельзя купить за деньги. Возьми его с собой в Зал Исцеления и попроси разговора с ответственным лицом.

- А что я могу хотеть от ответственного лица? Я могу попросить кого-нибудь в Зале принести для меня эти ингредиенты. Но человек, ответственный за Зал Исцеления, – довольно высокомерный тип. И встречи с ним добиться не так легко, - прорычал Цзян Чжэн низким, приглушенным голосом.

- Хе-хе, просто сделай, как я говорю. Если ответственное лицо не пожелает встретиться с тобой, то передай ему, что в будущем он очень сильно об этом пожалеет. Даже если в дальнейшем он кинется нам в ноги и будет умолять, единственное, что ему останется, – горечь сожаления.

Цзян Чжэн с трудом подавил в себе желание коснуться лба юного господина. У него что, лихорадочный идиотизм от недавней порки? Или он говорит во сне?

Цзян Чжэн хорошо знал, как высоки были минимальные требования в Зале Исцеления, и насколько высокомерными были работающие там люди. Ему напоминали об этом каждый раз, когда он ходил получать лекарства для своего господина. У людей там просто не было времени на праздную болтовню.

- Цзян Чжэн, должно быть, про себя ты проклинаешь мое имя, считая, что я лгу. Должно быть, ты считаешь, что я даю тебе глупое задание, принимая тебя за дурака, посылая за медикаментами и не давая на это серебра. Но позволь сказать, список, который ты держишь в руках, - вовсе не обычный. Это рецепт пилюли, который был утерян еще в древние времена. Даже десяти миллионов серебряных не хватило бы, чтобы купить этот рецепт на домашнем аукционе.

- Рецепт пилюли? - на лице Цзян Чжэна показалась улыбка, более уродливая, чем если бы он плакал. – Молодой герцог, пожалуйста, не смейтесь над расходами вашего смиренного слуги. С каких пор наша семья Цзян обладает рецептом древнего лекарства? Вы считаете, что я еще не достиг предела своих эмоциональных возможностей, и желаете посмотреть, как меня загонят в угол?

Цзян Чжэн смеялся, пока его глаза не покраснели. Он действительно собирался заплакать.

Глава 7. Новый уровень, гордость и восторг Цзян Чжэна

Цзян Чжэн действительно хотел сдаться, столкнувшись с таким напором господина.

Месячное пособие уже закончилось, а ингредиенты в этом списке невозможно было купить без десяти тысяч серебра. Попытка обменять этот единичный список на десять тысяч серебра – разве это не явное безумие?

- Ну давай, поплачь! Слезы – не преступление, - хихикнул Цзян Чэнь. – А если я скажу, что этот список пришел от богов? Все равно сочтешь меня безумцем? А если скажу, что я исцелю болезнь принцессы? Я что, тоже безумен? Сойди я с ума, втягивал бы в это отца и всю свою семью? Может, я и ни на что не способен, но я же не совсем безмозглый, а?

Цзян Чжэн был ошарашен вопросами, сыпавшимися на него, точно град из стрел. Это правда, пусть хозяин и сделал целую кучу смешных и нелепых вещей, он не зайдет так далеко, чтобы подставить всю свою семью, но что происходило сейчас? Может, слова о сообщении от богов были правдой?

- Цзян Чжэн, я могу честно сказать, что мы не станем продавать список у тебя в руке и за все серебро мира. Скажи ответственному лицу Зала Исцеления, что они – не единственная аптека в Восточном Королевстве. Если они его не захотят, то Храм Бога Земледелия или Королевский Сад Пилюль пойдут на все, чтобы заполучить его. Они потонут в своих сожалениях, когда их Зал Исцеления превзойдет кто-то другой. Как только лекарство войдет в производство, остальные таблетки можно будет убирать с полок и выкидывать на помойку. Они станут бесполезны!

Жестикуляция Цзян Чэня говорила о том, что он был полностью уверен в своих словах.

Он говорил не просто так. Цзян Чэнь уже бесконечное число раз перебрал все рецепты таблеток в своем уме, устранил все лекарства священного и божественного уровня, и, наконец, остановился на одном, не столь необычном, но, безусловно, довольно редком рецепте.

И самое главное, учитывая уровень Восточного Королевства, все ингредиенты для этого рецепта были доступными.

По-прежнему видя скептическое выражение на лице Цзян Чжэна, Цзян Чэню захотелось наброситься на него и вдолбить это ему в голову несколько раз к ряду.

"Будто для замечательного меня было так легко отобрать этот рецепт!" Надо учесть, что в своей прошлой жизни Цзян Чэнь не мог тренироваться из-за своего телосложения Инь, так что, на протяжении миллионов лет будучи хранителем библиотеки Тяньлан, он почти все время уделял своему самому большому увлечению – алхимии.

Можно сказать, что за эти миллионы лет он забрался на ту же вершину алхимии, что и легендарные бессмертные алхимики, известные по всему миру.

Для прошлого Цзян Чэня найти рецепт таблетки было так же легко, как поесть или выпить. Но…

Для такого небольшого места, как Восточное Королевство, рецепт слишком сложной таблетки был бы написан архаичными иероглифами, которые никто не смог бы понять.

На слишком простые и бессмысленные рецепты он даже мыслительных усилий тратить не хотел.

Значительное количество усилий он потратил, чтобы отобрать из общего списка довольно распространенных лекарств именно этот рецепт. Цзян Чэнь твердо верил, что в таком месте, как Восточное Королевство, даже такой рецепт шокирует людей до глубины души.

К концу дня Цзян Чжэн все-таки отправился в путь.

Не то чтобы Цзян Чэнь его убедил, говорил себе по дороге Цзян Чжэн. Но каким бы бездельником ни был юный хозяин, он не позволил бы себе шутить о болезни принцессы, устраивая азартную игру с жизнями всей семьи на кону.

Таким образом, он решительно пытался себя убедить, что, возможно, боги в самом деле посмотрели на юного господина с благосклонностью и в результате даровали ему бесценный рецепт лекарства.

Несмотря на то, что ко всему этому он относился весьма скептически, особенно после неоднократных безумных выходок Цзян Чэня, особого выбора у Цзян Чжэна не было.

Поверить в это было практически невозможно, но ему все же предстояло пересилить себя и попробовать.

В противном случае он мог, конечно, затянуть пояса потуже и, стиснув зубы, на собственные средства купить все эти ингредиенты, но дома сразу после встречи с женой его ожидали бы великие беды.

- Ох, говорят, что быть дворецким молодого герцога – плевая работенка, но почему же я чувствую себя таким несчастным? – трагически вытирал он слезы в уголках глаз, безучастно подходя к Залу Исцеления.

- Если все действительно сведется к этому, я просто позволю им какое-то время издеваться и глумиться надо мной. Так или иначе, это будет не в первый раз, - после того, как Цзян Чжэна посетила эта мысль, он почувствовал себя гораздо лучше.

Зал Исцеления был прославленной, влиятельной силой в имперском городе. Само это живописное деревянное здание внушало трепет.

Когда ступни Цзян Чжэна коснулись порога Зала Исцеления, он почувствовал, что его ноги онемели. Страх начал прорастать в его сердце, как только он подумал о тонне высокомерия и пренебрежения, ожидающих его внутри.

- Э-э… Это… Эм… Мне нужны кое-какие ингредиенты для лекарства, - Цзян Чжэн несколько раз собрал свое мужество в кулак, прежде чем, наконец, прошел в главные двери и подошел к прилавку.

Работники в Зале Исцеления проходили хорошее обучение, прежде чем приступить к делу. И первый навык, который они развивали, – способность запоминать лица. Так они могли безошибочно распознавать, перед кем нужно лебезить и заискивать, к кому просто относиться нормально, а кого не жалко и с дерьмом смешать.

Лицо Цзян Чжэна знакомым не было, так что он автоматически становился кем-то, кого можно смешать с грязью.

- Хм. Сэр, покупка лекарств – это, конечно, хорошо. Но сперва давайте обговорим правила. Зал Исцеления не работает в кредит, так что лекарства могут быть обменены только на деньги, и никак иначе.

Цзян Чжэн поспешно выпалил:

- Наличка, у меня есть наличка.

Аптекарь изучил список и щелкнул несколькими бусинами на счетах.

- Восемь ингредиентов духовного уровня, в общей сложности около 9800 серебра, в зависимости от веса ингредиентов. Оплата как всегда: сначала наличные, потом лекарства.

Цзян Чжэн покраснел и прокашлялся. Он слегка постучал по счетчику и промолвил:

- Э-э, эм, я хочу поговорить с ответственным Зала Исцеления.

- Что? - лицо младшего специалиста потемнело. – Нет денег? Как ты смеешь просить ингредиенты, не имея денег? Хочешь поговорить с ответственным? Ты хоть знаешь, насколько занят руководитель Зала? Каждая его минута стоит десять тысяч серебряных, откуда у него возьмется на тебя время? Сможешь ли ты понести ответственность и взять на себя расходы за потраченное на тебя время? Выйди за дверь и поверни направо. И внимательно почитай правила Зала. Ты с головой дружишь? Ты что, принц, священник или уважаемый герцог? Хочешь ингредиенты – плати, если же нет – иди прочь и не отвлекай от работы.

Аптекарь нетерпеливо замахал руками, а его слюна практически забрызгала лицо Цзян Чжэна. Уровень неприязни к нему был настолько же высок, как если бы он был надоедливой навозной мухой.

Нельзя сказать, что ранее Цзян Чжэн не получал свою дозу презрения в Зале Исцеления. И ложью будет сказать, что он не ожидал или не мог смириться с подобным отношением. По правде говоря, чего он только не пережил за все это время!

Они в самом деле были такими снобами? Неужели обязательно быть такими гадкими?

Больше Цзян Чжэн не мог этого вынести, отношение этого младшего специалиста стало последней соломинкой, которая сломала спину верблюда, и он разозлился.

Золотой знак рода тяжело шлепнулся на прилавок.

Цзян Чжэн залепил аптекарю громкую пощечину:

- Открой свои бесполезные глаза и хорошенько взгляни на это! Ответственный Зала Исцеления оценивает минуту своего времени в десять тысяч серебряных? Поняли бы вы мою работенку, знали бы, что я стою миллионы серебра в минуту! Как смеешь ты тратить мое время, когда я могу сделать так, чтобы ваша аптека закрылась? Знают ли твои родители, какой ты замечательный и влиятельный работник? А начальник знает?

В глазах аптекаря все еще стояли искры от пощечины. Он пытался сохранять лицо, а в его глазах отражалось полное неверие.

Это же Зал Исцеления! Одно из самых известных мест во всей имперской столице!

В обычный рабочий день даже самые благородные и могущественные семьи должны были быть сдержанными, вежливыми и покладистыми, приходя сюда.

А сегодня его просто ударили!

И кто это сделал? Тот, по чьей одежде было видно, что он даже не слуга благородной влиятельной семьи!

Неужели небеса обрушились?

Он тут же закричал, словно резаная свинья:

- Кто-то пришел сюда, чтобы нарушить порядок! Он избивает людей!

Лишь только услышав этот свиной визг, откуда-то выскочила толпа бронированных воинов с оружием наизготовку. Из-за них также появился некто, казалось, занимающий руководящую позицию.

Он уже собирался разразиться праведным гневом при виде этого небогато одетого зачинщика беспокойства, когда его взгляд зацепился за лежавший на прилавке медальон с блестящим выгравированным драконом на нем. Выражение его лица коренным образом изменилось.

- Администратор! Это отрепье осмелилось меня ударить. И он не только поднял на меня руку, но и посмел осквернить священное имя Зала Исцеления! - аптекарь, получивший пощечину, тут же начал жаловаться, словно ребенок, увидевший своих родителей или знакомых.

Как только он закончил свою речь… Получил чистый, отточенный и жесткий шлепок по щеке. Этот удар отбросил его на несколько метров назад от прилавка.

И на этот раз тем, кто его ударил, был администратор.

- Идиот, у тебя что, глаза на заднице растут? Как ты посмел возразить уважаемому гостю? Это была вполне заслуженная пощечина. Более того, ты заслуживаешь быть избитым до смерти!

После этого наполненного упреками угрожающего выпада, лицо администратора Зала расплылось в широкой улыбке, словно на землю вновь снизошла весна.

- Сэр, мои подчиненные были слепы и оскорбили ваше благородие.

Он повернул голову и грубо закричал на воинов:

- Какого черта вы тут делаете? Заняться больше нечем? Катитесь прочь!

Эти воины явно находились в прямом подчинении администратора. Как только он приказал им удалиться, они тут же принялись исполнять команду.

Такого развития событий Цзян Чжэн никак не ожидал. На самом деле, он просто на какое-то время вышел из себя, после чего тут же начал стыдиться совершенного поступка.

Честно говоря, этот золотой медальон дал ему юный господин. Цзян Чжэн даже не знал, что это такое, но хозяин сказал, что это может пригодиться.

Когда он попробовал им воспользоваться, ему просто больше нечего было терять.

Кто бы мог подумать, что он и в самом деле пригодится! Удивительно полезная вещь!

И еще бы это не пригодилось! Медальон с выгравированным королевским драконом – жетон самого высокого уровня из тех, что может быть присужден. Как он мог не оказаться полезным? С этой штукой в руке можно было безнаказанно творить что угодно во всем Восточном Королевстве!

- Могу я узнать ваше благородное имя? Прошу вас, пройдемте сюда. Мои подчиненные оказались идиотами, позвольте вашему покорному слуге загладить их вину.

Цзян Чжэн не всю свою жизнь прожил под скалой. Он понял, что из-за золотого медальона этот человек вывернется наизнанку, лишь бы угодить Цзян Чжэну. И как же хорошо он себя от этого почувствовал!

Но, несмотря на прекрасные ощущения, самообладания дворецкий не потерял. Сейчас он в полной мере осознавал ситуацию:

- Изначально это было сущим пустяком, но ваш сотрудник… Эх. Не хочу больше говорить об этом. Раз Зал Исцеления меня не приветствует, я попытаю счастья в Храме Бога Земледелия, или в Королевском Саду Пилюль. Может, там ко мне отнесутся, как к человеку?

Администратор содрогнулся, услышав эти слова. Было очевидно, что этот уважаемый гость все еще в гневе. Тайно он изучил Цзян Чжэна, но никаких подсказок не нашел.

Одет он был просто и на благородного вельможу не походил.

Или этот уважаемый гость нарочно изменил наряд? Такая стратегия вполне могла оказаться правдой. Администратор недоумевал, поскольку совершенно не мог сориентироваться в ситуации.

Мысли ответственного за Зал переключились на медальон и тут он заметил, что Цзян Чжэн действительно собирается уходить. Как же он мог позволить ему уйти? Ведь таинственный и могущественный обладатель медальона был уверен, что сможет навлечь неприятности на Зал Исцеления!

Хотя Зал Исцеления и не боялся неприятностей, стучащихся в его двери, по возможности он бы предпочел не ссориться с этим влиятельным человеком!

- Прошу вас, сэр, задержитесь. Мой третий хозяин Зала и несколько старейшин оказались в резиденции. Вы - благородный и уважаемый гость, так что я должен незамедлительно уведомить их о вашем прибытии. Даже если позднее у вас назначены встречи, прошу вас, позвольте нам преподнести вам чашечку чая в качестве извинения.

В отличие от большинства окружающих, дворецкий был большим специалистом по образу жизни. Он был достаточно гибким и мог адаптироваться к любой ситуации, сделав все должным образом.

Попытка Цзян Чжэна уйти была не более, чем обманным маневром. На самом деле чувствовал он себя распрекрасно. С тех пор, как стал дворецким юного герцога, он впервые чувствовал себя подобным образом.

Гордость и душевный подъем!

В былые времена даже простые сотрудники Зала Исцеления были большими и влиятельными шишками, и ни один из них не снисходил даже до простого культурного слова в адрес Цзян Чжэна.

Но сегодня администратор был вынужден называть себя «покорным слугой» перед ним, Цзян Чжэном! Независимо от того, удастся ли ему в будущем стать лучшим дворецким, по крайней мере сейчас он чувствовал себя чертовски хорошо. Властным и могущественным!

Внезапно и неожиданно для себя Цзян Чжэн почувствовал немного уверенности в своем молодом господине.

Глава 8. Потрясение Зала Исцеления

Стоило признать, у медальона с гравировкой дракона оказалось немало влияния. Ни третий мастер Зала Исцеления, ни его старейшины - никто не посмел пренебрегать владельцем медальона.

И дело даже не в том, что они не смели оскорбить такого человека – они этого и не желали.

Цзян Чжэна быстро пригласили внутрь. Помимо третьего мастера здесь присутствовали мужчина и женщина от старейшин, что в полной мере демонстрировало глубину искренности Зала.

Цзян Чжэн не впервые пришел в Зал Исцеления, но до этого человеком самого высокого ранга, которого он встречал, был администратор, и то видел он его лишь вскользь. А уж о том, чтобы начать разговор, даже речи не было.

Но сегодня перед ним стояли сам мастер Зала и двое старейшин, которые относились к нему, как к почетному гостю.

Что это, как не резкий поворот судьбы?

Цзян Чжэн в самом деле чувствовал себя великолепно, но не позволил этому чувству задурманить себе голову. Он решительно приказал себе успокоиться и не выказывать страха. Он знал, что эти люди уважают вовсе не его, а медальон.

Но раз уж у него в рукаве был припрятан этот медальон, то чего бояться?

Нужно отдать ему должное, Цзян Чжэн неплохо держался. Третий мастер даже после трех чашек чая так и не раскусил его. Он рассмеялся и сказал:

- Этот благородный сэр носит медальон, выданный самим королем. Должно быть, он в самом деле исключительная личность. Можем ли мы узнать о цели вашего сегодняшнего визита?

"Выданный самим королем?" - Цзян Чжэн чуть ни выронил чашку от испуга.

Когда Цзян Чэнь выдавал ему этот медальон, он лишь намекнул, что эта вещица может пригодиться. О том, что она от самого короля, тот и слова не сказал. Наконец, он понял, почему Зал Исцеления был так вежлив к нему.

- Честно говоря, ничего особенного. Я просто пришел за кое-какими ингредиентами, и хотел обсудить ведение бизнеса с Залом.

Покупка ингредиентов мало заинтересовала мастера и старейшин, так что далее расспрашивать об этом они не стали. Гораздо больше их заинтересовал возможный бизнес.

- Можно узнать, о каком бизнесе идет речь? - уклончиво поинтересовался мастер. Он не стал бы опрометчиво соглашаться на сделку, не зная всю подноготную этого незнакомца.

- Здесь у меня есть рецепт лекарства, утерянный еще с древних времен, - Цзян Чжэн не был заинтересован в витиеватых беседах, поэтому решил говорить все в лоб. - Продавать его я не собираюсь. Мое условие – доля в прибыли. Доходы делим пополам, от вас нужны ингредиенты, от меня – рецепт.

Быть всего лишь обладателем рецепта и просить 50% - это было немаленькое требование.

Даже если это уникальный рецепт лекарства, маловероятно, чтобы Зал Исцеления никогда его не встречал. Этот человек просто безумен, раз требует так много! Настоящий грабеж!

- Хех, Зал никогда ранее не вступал в долю при производстве лекарств. Мы всегда выкупали рецепты у предыдущих владельцев, и о разделе прибыли речи не шло. Тем более, что все расходы по производству ложатся на нас. Равные доли – это… Скажем так, можно сперва взглянуть на рецепт?

Третий мастер не оборвал переговоры, но было видно, что он не в восторге. Что же касается рецепта, взглянуть на него он попросил из чистой вежливости.

- Конечно, вы можете посмотреть, но я боюсь, что вы не поймете. Но посмотреть в любом случае можете. Что же касается переработки, у меня есть метод, и я скрыл наиболее важные ингредиенты. Не стесняйтесь, хорошенько его изучите, но даже не помышляйте о краже.

Цзян Чжэн щедро протянул список, говоря в небрежной, равнодушной манере. Он был безмятежен, словно гора. При одном взгляде на него становилось очевидно, что он полностью владеет ситуацией и легко взаимодействует с самыми авторитетными представителями Зала.

Третий мастер взял рецепт, окинул его взглядом, и его бровь слегка поползла наверх. Как это может быть рецептом пилюли, утерянным в веках?

Простая бумага, незамысловатый почерк… Судя по первому его впечатлению, это была афера.

Если уж хотите выдать рецепт за древний и давно утерянный, потрудитесь хотя бы найти пожелтевшую бумагу и написать все каллиграфическим почерком.

Какого черта происходит?

Эта подделка не стоила даже усилий. Он использует королевский медальон для мошенничества в Зале Исцеления?

Двое старейшин также с непроницаемыми лицами рассматривали рецепт. Их взгляды встретились, и оба в глазах друг у друга прочитали «мошенничество».

Третий мастер взял рецепт и изучил его еще раз. Он нахмурился:

- Пилюли Небесной кармы. Никогда о таких не слышал.

- Это рецепт давно утерянного лекарства. Разве не естественно, что вы о нем никогда не слышали? Если бы он у вас был, считался бы он утерянным? - Цзян Чжэн смочил губы глотком чая.

Плавным движением он вернул чашку на стол:

- Рецепт вы увидели, но сейчас не можете понять его истинное значение. Но будут те, кто поймет. Я знаю, о чем вы думаете: слишком обычный почерк и бумага, наверное, это подделка. Дело ваше. С летними насекомыми бесполезно беседовать о снеге. Если бы вы поняли, никакие объяснения были бы не нужны. А раз этого не произошло, то пусть я буду даже говорить до посинения, толку от этого будет ноль. Не буду вас больше беспокоить. Доброго вам дня.

Хотя говорил Цзян Чжэн свободно и легко, сердце его колотилось, словно барабан. Это была его последняя схема: идти до конца. Прикидываясь бесстрастным, разыгрывая беззаботность.

Если бы они на это не клюнули, идей у него больше не было.

- Что ж. Надеюсь, Храм Бога Земледелия или Королевский Сад Пилюль оценят рецепт по достоинству. Надеюсь, у нас еще есть профессионалы, и хоть один мастер в великой столице достоин своего титула.

Цзян Чжэн продемонстрировал низкую заинтересованность, небрежно встав и приготовившись уходить.

Третий мастер почувствовал необъяснимую загадочность в той беззаботности и непроницаемости, в том, как легко и свободно он держался. Но если гость уйдет таким образом, значит, Зал Исцеления не нанес ему оскорблений. Если рассуждать логически, таким исходом они должны быть довольны.

Но почему-то третий мастер чувствовал, что если они сейчас отпустят этого гостя, Зал потеряет что-то очень важное.

Его любопытство достигло предела, и мастер воскликнул:

- Сэр, пожалуйста, остановитесь! Мой господин, мастер Зала и второй мастер вернутся лишь через несколько дней. Хоть я и не знаю об этой пилюле, возможно, они…

- Ах, да забудьте. Случайная удача никого ждать не будет. Сегодня я пришел в Зал Исцеления из-за спонтанного побуждения. У меня не хватит терпения ждать вас несколько дней. Кто бы мог подумать, что в таком большом Зале не найдется ни одного человека, способного признать ценность этого рецепта? Просто позор, какая жалость.

Цзян Чжэн продолжил двигаться к выходу, сохраняя свой неприступный вид.

Третий мастер и старейшины не нашли, что ответить, и собрались уже счастливо отправить гостя восвояси, когда холодное надменное фырканье раздалось по коридору. Громкий голос пронзил воздух:

- Что за рецепт? Столько пустого хвастовства, ну-ка покажи его мне.

Цзян Чжэн заколебался и собирался заговорить, когда мастер улыбнулся:

- Это старейшина Шунь. Он - иностранец, но постоянный эксперт Зала и настоящий знаток в мире лекарств и медикаментов. Даже мой господин, мастер Зала, выказывает свое почтение старосте Шуню.

- А эксперт может принять такое решение? - заинтересовался Цзян Чжэн.

- Если это будет старейшина Шунь, то Зал доверится его решению.

Как у простого эксперта-сотрудника может быть такое влияние и власть? Что это за постоянный эксперт? Цзян Чжэн подумал, что это чрезвычайно странно, но сейчас это заботило его меньше всего.

Рецепт был передан в другую комнату, где седой старец, ровесник самого времени, завладел бумагой. Он взглянул на нее и сначала подумал так же, как и третий мастер. Но затем он наморщил лоб и глубоко задумался.

Через некоторое время его хитрый взгляд стал еще глубже, про себя он пробормотал:

- Может ли вообще существовать подобный рецепт? Мог ли я не знать о нем, хотя шел по пути Дао алхимии целых двести лет?

Старейшина Шунь резко встал, и, распахнув дверь, шагнул в сад позади комнаты. Там была девушка, одетая в бледно-зеленые шелка, стоявшая возле нефритового зеленого бамбука. Она кормила птиц, в то время как утренний туман придавал ее бледной коже еще более белоснежный вид.

- Хуан Эр, - позвал старейшина Шунь.

Девушка повернулась и явила миру столь же неописуемую красоту, что и серебряная луна, белый снег и самые изысканные пейзажи. Лишь некоторые следы слабой печали затуманивали ее облик.

Найти подобную красоту было бы сложно даже среди небесных фей.

- Да, старейшина Шунь?

Старейшина улыбнулся:

- Только что я получил рецепт лекарства, но никак не могу в нем разобраться. Ты не взглянешь?

Девушка тоже улыбнулась. Эта улыбка прогнала печаль, оживив ее лицо.

- Если даже старейшина Шунь не может этого сделать, то что уж говорить о Хуан Эр. Но я бы хотела взглянуть.

Изучая рецепт, она не стала говорить ни про бумагу, ни про почерк, а вместо этого глубоко вздохнула:

- Пилюля Небесной Кармы? Это очень древний рецепт.

Чем дальше она читала, тем более удивленной становилась. Наконец, она еще раз перечитала рецепт и произнесла:

- Я уже видела рецепт этой пилюли в одной драгоценной классической книге, но он не был полным. Однако перечисленные ингредиенты были теми же, что и здесь. Список в классической книге был не столь полон, как этот.

Теперь уже старейшина Шунь удивился:

- Так, значит, пилюля Небесной Кармы существует?

- Как бы то ни было, Хуан Эр никогда раньше не видела полного рецепта. Но если рассуждать логически, вполне вероятно, что этот рецепт настоящий. Старейшина Шунь, откуда взялся этот рецепт?

Лицо старейшины внезапно ожило, а его глаза засияли. Но, казалось, он подумал о чем-то грустном, и свет в его глазах медленно угас.

- Ах, даже если это пилюля Небесной Кармы, Хуан Эр, она бесполезна против твоей болезни. Она спасает только от физической боли.

Воодушевление старейшины Шуня заметно утихло после того, как он договорил.

Однако Хуан Эр улыбнулась и сказала:

- Старейшина, то, что предначертано звездами, нельзя изменить. Оставьте это судьбе.

Рецепт пилюли вернулся обратно к третьему владыке и старейшинам, пока старейшина Шунь бесстрастно говорил:

- Рецепт, скорее всего, настоящий, и если эта пилюля войдет в производство, то все остальные лекарства Королевства, а то и всех соседних шестнадцати Королевств, станут бесполезным мусором по сравнению с ней. Спрос на другие лекарства иссякнет, когда пилюля Небесной Кармы штормом захватит рынок. А что делать дальше вы уж решайте сами!

Было очевидно, что хоть старейшина Шунь и был просто постоянным экспертом, он имел чрезвычайно высокий статус, а Зал его уважал.

Третий мастер был ошеломлен. Он не ожидал, что старейшина Шунь признает этот по всему виду поддельный рецепт пилюли настоящим.

Это было неплохо, но слова старейшины были слишком пугающими. Если лекарство войдет в производство, то уничтожит весь рынок остальных пилюль? Даже одна мысль об этом была слишком пугающей.

Это был бы переворот всего рынка! Из этого могла выйти чрезвычайно высокая прибыль и просто огромная отдача от инвестиций. Даже сама эта мысль была достаточно революционной, чтобы кого угодно заставить содрогнуться.

Цзян Чжэн наконец смог расслабиться, когда услышал оценку старейшины Шуня. Настоящий спаситель, настоящий эксперт! Он был настоящим профессионалом, раз смог признать ценность этого рецепта!

Цзян Чжэн ужасно боялся, что старейшина Шунь назовет рецепт «мусором». Если бы все закончилось так, бедного Цзян Чжэна с позором выкинули бы из Зала.

Но теперь, после положительной оценки старца Шуня и реакции третьего владыки, Цзян Чжэн был уверен, что юный герцог выйграл эту ставку. Боги действительно ему помогли!

У юного герцога был припрятан свой туз в рукаве, так что отношение Цзян Чжэна к нему еще больше улучшилось. Он слегка улыбнулся:

- Видя, что Зал Исцеления не желает принимать каких-либо решений, я не смею больше тратить ни свое, ни ваше время. Всего доброго.

- Прошу вас, сэр, подождите! - третий мастер слегка занервничал.

Он не мог позволить себе бездействие. Если пилюли Небесной Кармы окажутся в руках конкурентов, все это примет катастрофический оборот. В будущем эта пилюля станет главной не только на рынке Королевства, но и в соседних шестнадцати странах.

О таком даже думать было страшно.

Глава 9. Мы серьезно богаты

Если такое действительно произойдет, третий мастер даже боялся себе представить то наказание, что ждало бы его по возвращении господина.

Хоть это и было простое исцеляющее лекарство, именно оно пользовалось наибольшим спросом. Его спрос на рынке был просто огромен.

А если учесть, что эта пилюля станет эксклюзивным товаром, доступным лишь здесь и нигде больше… Они бы спокойно смогли монополизировать рынок.

Подобная деловая возможность выпадает никак не чаще, чем раз в десять жизней! Если они ее упустят, то даже места, чтобы выплакаться, не найдут.

- Сэр, это можно обсудить. Наш Зал гарантирует полную искренность в этом вопросе. Как насчет того, чтобы принять десять тысяч серебра в знак нашей доброй дружбы? Пожалуйста, отнеситесь к этому, как к жесту нашего расположения и желания сотрудничать. Я также возьму на себя смелость согласиться с условием разделения прибыли пополам. Договор о сотрудничестве мы сможем подписать, как только вернется господин.

Цзян Чжэн был так счастлив, что цветы чуть не расцвели в его сердце, но внезапно он вспомнил слова Цзян Чэня о том, что половина прибыли – нижний порог. Если бы он смог лучше провести переговоры, им бы сулила куда большая прибыль. Эх, Цзян Чжэн!

Может, еще не поздно было все исправить?

- Третий мастер, я давал вам шанс, но вы им не воспользовались. Сотрудничество в равных долях уже является делом прошлого. Теперь же, хм… Теперь 70/30! Я считаю, что Храм Бога Земледелия и Королевский Сад Пилюль согласятся на такие условия.

Это было не оповещение, а постановка перед фактом. Храм и Сад всегда косо смотрели на Зал Исцеления, считающийся лидером по производству пилюль во всем королевстве. Разве они могли бы упустить возможность, которая сама стучится в двери?

Затраты на производство таблеток составляли максимум десять процентов прибыли. Так что даже при 30%-ной доле прибыль выходила довольно неплохая.

Двадцать процентов – совсем не малая доля. На рынке это вполне весомый показатель. Да и, в конце концов, этот товар будет доминировать не только на местном рынке, но и во всех окружающих шестнадцати королевствах!

При малых затратах на большие объемы продукции даже низкая прибыль становится весомой!

- По рукам, давайте заключим сделку прямо сейчас! Идемте! Сразу предлагаю десять тысяч золотых этому господину в знак нашей искренности! - третий мастер хотел биться головой о стену. Почему он не согласился раньше? Почему не был более решительным с самого начала?

Отличный вариант в равных долях в мгновение ока превратился в это.

Но даже это все равно было много. Третий мастер зала решил все-таки пойти на сделку, так как думал о бизнесе в перспективе на будущее. Лучше было больше не докучать этому джентльмену: "Пусть будет 70/30, пока он не передумал. А то потеряем еще десять процентов прибыли".

Цзян Чжэн почувствовал себя счастливым и довольным жизнью, после того как принял десять тысяч золотых. Он похлопал третьего мастера зала по плечу:

- Вы - довольно приятный человек. Так уж и быть, я согласен на 60/40, заключим сделку на этих условиях!

Цзян Чжен почти не помнил, как вернулся домой. Всю дорогу назад он витал в облаках.

Он был слишком счастлив, слишком взволнован.

Настолько взволнован, что чуть было не решил, что все случившееся было сном.

Сейчас для него даже десять тысяч золотых стали ничем. Контракт был готов, и он внимательно его рассмотрел. Он вспомнил, как юный герцог говорил, что он, Цзян Чжэн, сумеет добиться более благоприятных условий сделки, чем нижний порог в половину прибыли.

Но он ничего не подписывал. В конце концов, это уже была обязанность молодого господина. Он был просто пешкой, и не имел права подписывать договоры вместо своего покровителя.

Цзян Чжэн все подсчитал на пальцах. Если он преобразует эти десять процентов прибыли в серебро, то этого окажется достаточно, чтобы безбедно жить до конца своей жизни.

Деликатесы с суши и моря, изысканные одежды, ухоженные лошади, поместье с прилегающими землями, дома, наполненные золотом и серебром.

В этот момент Цзян Чжэн почувствовал, что такая жизнь уже стоит перед его глазами.

Разговаривать с власть имущими, сотрудничать со знатью. Быть в великолепных отношениях с женами, заботиться о сыновьях и внуках.

Эта жизнь издалека уже приветливо махала ему ручкой.

Завсегдатай на Осеннем Журавле, спонсор сада Возрождения Весны, приятель герцогов и князей, пьющий за одним столом со многими уважаемыми людьми.

Естественно, теперь эти сцены не казались такими уж недостижимыми!

Он радостно вернулся в поместье, собираясь сообщить молодому герцогу отличные новости, но его уведомили, что господин начал тренировку за закрытыми дверями. Все сообщения должны были подождать.

Но Цзян Чжэн не стал задумываться об этом, так как все его существо ликовало от счастья. Он решил не уходить, усевшись напротив двери хозяина и преданно исполняя роль охранника.

Но даже после того, как он сел, ему так и не удалось вернуть себе спокойствие. Он не переставал думать о прошлых выходках молодого герцога и удивительных событиях сегодняшнего дня.

Цзян Чжэн никак не мог избавиться от подозрений: " Может, все это время молодой господин меня обманывал? Может, все время испытывал меня этими бессмысленными действиями? Может, он притворялся слабым, хотя на самом деле был весьма могущественным?"

Но не важно, было ли это притворство или действительно воля богов, Цзян Чжэн ясно осознавал, что все его предыдущие сомнения были совершенно беспочвенными.

Он знал, что даже если у юного герцога не было никаких других способов получения прибыли, один только этот рецепт пилюли имел неограниченный потенциал!

Для него, как личного слуги и дворецкого наследника герцога, было бы серьезной ошибкой не держаться как можно ближе к своему господину, шаг за шагом следуя за ним!

"Я был глуп, когда хотел уйти. Хвала богам, что юный герцог все еще верит в меня, Цзян Чжэна. В будущем я должен хорошо выполнять свою работу. Какое вообще значение имеет трата времени? Молодой господин не делал ничего раньше только потому, что не хотел. А теперь лишь один сделанный им шаг оказался поистине грандиозным! Похоже, юный хозяин - не обычный человек!"

В этот момент множество мыслей крутилось в голове у Цзян Чжэна, но главной из них было то, что теперь и в будущем он будет неустанно следовать за юным герцогом. Он даже не наморщит лоб, если надо будет карабкаться на горы из острых ножей, и нырнет в океан пламени, коли это понадобится.

Разве цель дворецкого, следующего за своим господином, не в достижении богатства и процветания?

Чем больше Цзян Чжэн думал об этом, тем сильнее бурлила его кровь. Его статус возрастет даже в собственном доме, и он сможет читать лекции своей желтолицей жене о том, что не стоит быть такой недальновидной!

"Почему я, Цзян Чжэн, должен пытаться догнать других дворецких? Их богатство преходяще, а высокие должности временны, так себе достижение. Смогли бы они вместе взятые достичь того же, чего добился сегодня я?"

Пока Цзян Чжэн счастливо прокладывал в своих мечтах дорожку к светлому будущему, Цзян Чэнь предпринимал первые шаги на пути боевого развития за свою прошлую и настоящую жизни.

Стоит отметить, что прошлый Цзян Чэнь был воплощением лени. Его потенциал занимал верхнюю строчку среди всех 108 наследников герцогств, но усилий он, без сомнения, приложил меньше всех.

"Этот парень - настоящий раздолбай. Такой потенциал потрачен впустую!" - Цзян Чэнь был слегка недоволен своей прошлой личностью.

Разделение Дао боевого мастерства определялось на начальном этапе тренировки истинной Ци.

В этом мире основой боевого Дао были двенадцать главных акупунктурных точек в теле человека, а также двенадцать меридианов, проходящих через них. Мастер мог очистить меридиан, разблокировав акупунктурную точку, и объединить энергию тела в один поток истинной Ци.

В этой сфере было всего двенадцать меридианов истинной Ци.

Но в Восточном Королевстве не существовало никого, кто был бы в состоянии разблокировать все двенадцать акупунктурных точек и перевести энергию всех двенадцати меридианов в энергию истинной Ци.

Таким образом, тренировки делились на два уровня истинной Ци: змеи и драконы.

Будешь ли ты змеей или драконом, зависело лишь от того, сколько из 12-ти точек ты сможешь открыть в своем теле.

Строго говоря, базовым уровнем было раскрытие трех точек. И три меридиана истинной Ци назывались сферой изначальной истинной Ци. Такие люди были немногим сильнее обычного человека. Их вполне можно было использовать для вступления в армию или охраны домов.

Если, помимо этих трех, ты мог разблокировать еще три точки, и их количество становилось равным шести, это был уже промежуточный уровень истинной Ци. Этот уровень получал более высокий статус среди практиков военного Дао. Будь то военная служба или другие профессии, они почти наверняка могли добиться хороших успехов.

Начиная с девяти открытых точек, наступала очередь продвинутого уровня истинной Ци.

Такого результата могло добиться лишь очень малое количество людей. Если кто-то из практиков Восточного Королевства достигал подобного уровня, он тут же становился выдающимся человеком.

Люди, достигшие более девяти уровней, считались истинными знатоками Ци, но они были столь же редки, как перья феникса или чешуя дракона.

Их было настолько мало, что расстояние в одном только Восточном Королевстве между ними было поистине огромным. Любой, кто сможет выучиться до девятого уровня и выше, будет признан истинным мастером Ци и знатоком боевого Дао.

Но, разумеется, эти двенадцать уровней Ци оставались не более, чем фундаментом. В сфере истинной Ци еще никто не мог тренироваться по-настоящему, насколько бы сильным этот человек ни был. Если им не удавалось преобразовать свою истинную Ци в духовную Ци, то весь их путь Дао можно было считать неуловимым и бесполезным усилием. Все было бы так же эфемерно, как облака под конец двухсотлетней жизни.

Так что была еще одна аксиома, которая гласила: если истинная Ци не трансформируется в духовную, ты так и останешься жалким червем.

Эти два правила привели к возникновению такой поговорки: двенадцать уровней Ци проведут тебя от змеи к дракону, но если истинная Ци не превратится в духовную, ты так и останешься червем.

Что значило превращение истинной Ци в духовную?

Этого можно было добиться, тренируя истинную Ци на предельном уровне, воспринимая духовное море и превращая истинную энергию в духовную. После этого можно будет использовать силу небес и земли, что означало переход к настоящей духовной мощи.

После перехода истинной Ци в духовную, она будто сбрасывала с себя оковы военного Дао и превращалась в духовное Дао.

Практики духовного Дао могли одним движением ладони создать облако, а другим – заставить его пролиться на землю дождем. Они могли вызвать ураган и дождь, свернуть горы и раздвинуть море.

Говорят, что даже совместными усилиями десяти мастеров истинной Ци не выдержать одного небрежного удара от практикующего духовное Дао.

Стоит ли говорить, что овладевший духовным Дао, становился золотым драконом, парящим высоко над облаками!

Ходили легенды о мастере духовного Дао, проживающем в Восточном Королевстве. Он был отшельником, скрывающимся вдали, загадочным и невероятным. Даже король должен был смириться и засвидетельствовать свое почтение этому воину.

Забавно было то, что в мире боевой культивации, идущие по пути духовного Дао хоть и редко, но встречались. Однако среди них не было ни одного, кто ранее был бы причислен к истинным мастерам Ци.

Кто такой истинный мастер Ци?

Это гений, достигший вершины военного Дао и очистивший все двенадцать акупунктурных точек и меридианов.

За всю историю Восточного Королевства такая личность не встречалась ни разу. Да и соседние шестнадцать королевств нечасто могли похвастаться подобным.

Истинный мастер Ци, соединивший все двенадцать меридианов, встречался еще реже, чем практик духовного Дао.

Тех же, кто соединял по десять или одиннадцать меридианов, в каждом королевстве можно было пересчитать по пальцам.

А вот мастера, соединившего все двенадцать энергетических точек, по неизвестным причинам до сих пор не существовало.

Если рассуждать логически, тот, кто смог очистить одиннадцать точек, вполне мог бы продолжить занятия и разблокировать и двенадцатую. Но правила этих тренировок были чрезвычайно жесткими.

Были и такие, кто по открытии одиннадцатой точки неутомимо пытался добраться до двенадцатого уровня, но в конечном итоге не добивался ничего и даже упускал лучший момент для того, чтобы перейти к духовному Дао.

По законам военного Дао наибольший шанс превращения истинного Дао в духовное имелся у людей до тридцати лет, с тридцати до сорока этот шанс сокращался вдвое, а после пятидесяти об этом оставалось только мечтать.

Так что, если пытаться открыть все 12-ть точек после достижения одиннадцати, неграмотно распределяя время, можно было навсегда лишиться этого шанса, упустив лучший возраст.

Тренировка двенадцатого уровня Ци не выходила за рамки сферы истинной Ци, а продолжительность жизни таких людей не превышала трехсот лет.

Но как только практик преобразовывал свою истинную Ци, его жизнь увеличивалась до семисот, восьмисот или даже тысячи лет, что, несомненно, открывало новые горизонты на пути военного Дао.

Так что, достигшие десятого и одиннадцатого уровней Ци мастера всегда сталкивались с этой дилеммой: пытаться открыть все акупунктурные точки, соединяя меридианы энергии, или не тратить на это время и попытаться перевести истинную Ци в духовную?

Это было трудное решение для большинства мастеров, но обычно разум и логика побеждали, и они решали преобразовать свою Ци.

Пусть даже и здесь вероятность успешного преобразования оставалась довольно низкой, это все же было лучше, чем пустая надежда, ведь так?

А дополнительные годы жизни, даруемые успешной трансформацией духовной Ци, были величайшим искушением для любого.

Но, разумеется, у Цзян Чэня не было времени над всем этим раздумывать.

Со способностями, которыми он сейчас обладал, что угодно из этого казалось недостижимым и далеким. Так что ему действительно незачем было ломать над этим голову.

Текущей своей проблемой он считал необходимость увеличения силы для прохождения предстоящего Испытания Затаившегося Дракона. Если он не сможет сдать основные экзамены и получить право на участие в испытаниях, то его первые шаги в этом новом жизненном воплощении станут поистине слишком удручающими.

Глава 10. Прорыв, четыре меридиана истинной Ци

Цзян Чэнь начал тренировать свое тело с шести лет. В этом году ему исполнялось пятнадцать, что означало, что он провел уже семь или восемь лет, очищая три акупунктурных точки и объединяя три меридиана истинной Ци.

Достичь трех меридианов истинной Ци было бы настоящим достижением, будь он ребенком из любой другой обычной семьи.

Но он был сыном герцога и, как говорится, родился с золотой ложкой во рту. Он имел хорошую родословную, богатые ресурсы и прекрасный потенциал. Достичь всего лишь трех меридианов истинной Ци после стольких лет тренировок было настоящим провалом.

"Честно говоря, герцог провинции Цзян Хань - один из тех отцов, что всегда принимают сторону своих сыновей и многое им прощают" , - Цзян Чэнь не был расстроен и лишь, улыбнувшись, вздохнул.

"Двенадцать уровней истинной Ци. Хех, если я правильно помню, это один из методов основного обучения, самый незначительный круг на пути развития. Это низший уровень существования среди других методов обучения. В прошлой жизни я был смотрителем библиотеки Тяньлан и хорошо разбирался во всех аспектах божественных и общих знаний. Теперь, перевоплотившись, как я могу продолжать обучение по такому незначительному пути?"

Хотя он и думал так, реальность была жестока и запутана. Несмотря на всю его мудрость и начитанность, со своим нынешним телом он мог лишь смириться и пройти через низшие ступени на пути развития.

С нынешним телом, даже начни он одновременно практиковать несколько сложных приемов, он мог хоть до смерти тренироваться, но все равно не достиг бы никаких результатов.

Цзян Чэнь был немного подавлен. Он как будто сидел перед огромным выбором деликатесов со всей земли и моря, но мог съесть только маринованные коренья и рис.

Однако Цзян Чэнь не падал духом, потому что знал: "Путь развития одинаков для всех. Многие гении начинали как обычные простолюдины и поднимались до легендарных высот. Но разве не все они начинали с одних и тех же низших ступеней боевого Дао? Я буду соблюдать традиции этого места и даже смогу улучшить их методы".

Цзян Чэнь был уверен в себе.

Когда он посмотрел на ситуацию под этим углом, то наполнился радостью.

"Ха-ха, я слишком много думаю. Разве не смешно, что я хочу изменить законы пути развития с тех пор, как попал в этот мир? Хоть я и не могу тренировать несколько сложных приемов разом, у меня есть бесчисленное множество способов ускорить свое развитие в этом ничтожном мире истинной Ци и поравняться с великими".

Цзян Чэню нужны были свежие идеи, если он хотел использовать это тело для тренировки сложных приемов. Для практики же низших приемов у него уже сейчас было огромное множество идей.

"Этот идиот, неудивительно, что у него такая слабая Ци. Как он собирался улучшить свою истинную Ци, если рыбалка занимает у него три дня, а распутывание сетей - целых два?"

"К тому же, у него неверная циркуляция Ци. А то, как он дышит, - просто смех!"

"Святые небеса, это отродье прикладывало хоть каплю усилий к тренировкам? Как вообще можно было неправильно понять порядок циркуляции истинной Ци? Что за человек!"

"Это просто смешно. Нужно очистить 12-ть акупунктур, но в этом мире не существует метода их обнаружения. Нужно ли вообще их искать?"

Цзян Чэнь обнаружил множество проблем после нескольких пробных циркуляций Ци.

Самым вопиющим было чрезвычайно трудное испытание, которое должен был проходить практик при очищении каждой из акупунктурных точек. Весь процесс состоял из проб и ошибок.

Было очевидно, что эти точки были случайным образом разбросаны по телу каждого практика, не имея какой-либо системы или причины.

Но разве в этом мире не существовало способа обнаружения акупунктуры?

Цзян Чэнь обнаружил огромное количество методов, просто покопавшись у себя в памяти. Вот только он не знал, что если эти методы, выбранные им наугад из своей памяти, распространятся в этом мире, то вызовут огромный ажиотаж и потрясение.

"Ай, кажется, дело обстоит так, что после своей реинкарнации я действительно стал очень слаб, настолько слаб, что нахожусь на самом дне иерархии" , - Цзян Чэнь стал еще лучше понимать особенности его нынешней жизни.

Он был чрезвычайно ограничен, по крайней мере, в тренировках.

"Может быть, Восточному Королевству не хватает ресурсов только в сфере тренировок? Может, в других областях дела обстоят лучше?" - Цзян Чэнь не хотел никого принижать. Он не имел никакого права свысока смотреть на Восточное Королевство.

В конце концов, хоть он и обладал знаниями всего мира, с его нынешним уровнем боевого развития, любой случайный прохожий на улице столицы мог бы уничтожить его так же легко, как наступить на муравья.

Цзян Чэнь исправил все проблемы, с которыми он столкнулся ранее. Он соединил три своих меридиана и начал циркулировать энергию Ци по своему телу.

В самом начале из-за неопытности Цзян Чэню показалось, что управлять своей Ци довольно сложно.

Он потренировался и, после нескольких повторений, научился без особых усилий управлять тремя меридианами Ци.

Сначала его Ци двигалась ужасающе медленно, как будто черви проползали через грязь. Но после нескольких часов тренировок она начала двигаться все быстрее и быстрее. Внезапно все три меридиана Ци бросились к определенной точке внутри его тела.

Они были похожи на три мощных потока, наводняющие равнины, полностью разрушающие и погружающие в воду плотину.

Тело Цзян Чэня наполнилось чувством наслаждения, из-за которого у него возникло желание закричать от удовольствия. Кровь прилила прямо к его мозгу.

Он чувствовал себя невероятно комфортно, как будто собирался взлететь.

Возникшее чувство создало поток теплого воздуха, который, словно нежный весенний дождь, опустился вниз по одному из меридианов, внезапно создав новый путь в его теле.

Четвертая акупунктура Ци была очищена!

Четыре меридиана истинной Ци!

Стоит отметить, что это тело изначально обладало хорошим потенциалом. Цзян Чэнь только собрал воедино важнейшие основы тренировки из своих воспоминаний и исправил ошибки прошлого себя. Результаты не заставили себя ждать.

Изначальные жалкие три меридиана истинной Ци мгновенно поднялись до четырех меридианов!

А Цзян Чэнь вышел из числа практиков начальной Ци и вступил в ряды обладателей среднего уровня истинной Ци!

"Ха-ха-ха, кто бы мог подумать, что тренировка может быть такой приятной!" - Цзян Чэнь был переполнен мыслями о своем удачном переходе на следующую ступень. Они ворвались в его голову, моментально захлестнув его эмоциями.

Это был непростой путь. В прошлой жизни он был благородным сыном Небесного Императора, но не мог тренироваться из-за своего тела Инь. Он ждал миллионы лет, ждал до тех пор, пока не пришло бедствие и, благодаря его реинкарнации, не даровало ему возможность тренироваться.

Как он мог не испытывать смешанные чувства, думая обо всем, что произошло?

Нынешний Цзян Чэнь походил на обжору, который не ел с древних времен: голодного и жадного до развития.

Стабилизировав четыре меридиана истинной Ци, он воспользовался выбранным методом "Резонанса Истинной Акупунктуры" и легко определил расположение пятой точки.

Цзян Чэнь, конечно, знал, что найти пятую точку будет легко. Но разблокировать ее и перейти пятый уровень истинной Ци, было не так уж просто.

Истинная Ци не станет чистой, если фундамент не будет достаточно тверд. Он только закончил очищение четвертого меридиана и еще не укрепил его, так что ему пока рано было приступать к разблокировке пятой акупунктурной точки. Такое дело не приемлет насильственного вмешательства. Все будет напрасно, если он не будет терпелив и повредит свои меридианы.

Поэтому следующим его шагом было закалить те четыре меридиана истинной Ци, которые уже были под его контролем, и правильно их использовать.

Что касается способов закалки меридиан, у него их было в избытке. От методов тренировки до очищающих лекарств. Он сможет опередить остальных практиков на десяток или даже сотню шагов.

Это было его преимуществом. Преимуществом, с которым не смог бы сравниться ни один гений!

Гений?

Да кто вообще в этом мире мог бы превзойти сына Небесного Императора?

"Похоже, метод "Резонанса Истинной Акупунктуры" действительно помогает найти нужные точки. Я волновался, что этот метод может не возыметь эффекта. Кажется, любой путь боевого Дао ведет к одинаковому результату, несмотря на многообразие методов его достижения".

Цзян Чэнь остался доволен собой, понимая, что одного только использования "Резонанса Истинной Акупунктуры" было достаточно, чтобы превзойти других молодых гениев.

В конце концов, гениям этого мира приходилось медитировать, исследовать и размышлять, чтобы найти свои акупунктурные точки и очистить меридианы.

Но он… Он мог найти эти точки, используя метод, неизвестный другим, что позволяло ему сохранить больше времени, нежели остальным.

"И в самом деле, недостатки методов развития могут серьезно ограничить успехи местных практиков", - Цзян Чэнь почувствовал жалость к ним.

На самом деле гении не разделялись на классы, но существовали различия в потенциале для обучения.

Сколько времени можно сохранить, обладая большими ресурсами и знаниями? Сколько извилистых путей гении смогли бы избежать?

Благодаря этим мыслям, Цзян Чэнь обрел уверенность в своем будущем на пути боевого Дао.

Когда он покинул комнату для тренировок, уже почти стемнело. Он пробыл там целых десять часов. Это, без сомнения, стало бы главной сплетней в поместье герцога, если бы об этом узнали. Нужно заметить, что прежний Цзян Чэнь никогда не тренировался более четырех часов.

- Э? Цзян Чжэн? Что ты здесь делаешь?

Открыв дверь, Цзян Чэнь совершенно не ожидал увидеть сидящего на ступеньках Цзян Чжэна.

- Молодой герцог, хорошие новости! - Цзян Чжэн был одним из тех людей, кто не мог держать карты в рукаве, но он сидел здесь с полудня. А сейчас были уже сумерки. Он был буквально переполнен хорошими новостями, но ему не с кем было поделиться. Он наконец-то дождался, когда Цзян Чэнь закончит тренировку, и теперь светился от счастья.

- Не заводись, Цзян Чжэн. Так много эмоций из-за такого пустяка? - Цзян Чэнь понимающе рассмеялся. Похоже, поездка Цзян Чжэна в Зал Исцеления прошла успешно.

- Слова молодого герцога попали в самую точку. Сначала люди из Зала вели себя высокомерно, но потом они проявили уважение. В конце концов, они умоляли меня! И… - выражение лица Цзян Чжэна живо менялось из-за того, что он был чрезвычайно взволнован.

- Цзян Чжэн, давай поговорим об этих мелочах позже. Что насчет ингредиентов, которые я искал?

- Вот, все они здесь! - уважение Цзян Чжэна к своему господину продолжало расти, как на дрожжах. Он должен был передать их молодому господину. Раз уж господин считал такую крупную сделку «мелочью».

- Проследи, чтобы слуги приготовили большую деревянную ванну, и принеси еще несколько чанов с чистой водой в секретную комнату, - скомандовал Цзян Чэнь.

- Ваше желание для меня - закон.

Надо сказать, Цзян Чжэн был первоклассным управляющим. Он выполнил приказ Цзян Чэня менее чем за час.

- Хорошо, Цзян Чжэн, почему бы тебе не пойти домой? Приходи завтра утром и жди моих распоряжений. Тогда и принесешь мне отчет о медицинском рецепте.

Если быть честным, пилюля Небесной Кармы была для Цзян Чэня всего лишь средством достижения цели. С ее помощью он хотел немедленно закончить стоявший перед ним экономический кризис.

По сути, ему было плевать на пилюлю Небесной Кармы и последствия ее появления на рынке. Об этом он совершенно не задумывался.

Теперь, когда у него были эти ингредиенты, все станет намного проще.

Всего за одну ночь он сможет полностью восстановиться от травм, нанесенных ему палкой.

Эти травы духовного уровня были основными ингредиентами для пилюли Небесной Кармы. Хотя Цзян Чэнь со своими нынешними ресурсами не смог бы полностью воссоздать таблетку, но он мог достигнуть около тридцати, а, может, даже сорока процентов исцеляющих свойств таблетки, используя определенные техники смешения ингредиентов.

Этой ночью Цзян Чэнь опустил свое тело в ванну с ингредиентами и направил все четыре меридиана истинной Ци на исцеление внутренних повреждений.

Так тихо прошла ночь.

Глава 11. Мания покупки лекарств

На следующее утро, когда Цзян Чэнь проснулся, в его глазах играли искорки жизненной силы, которых раньше там не было.

Он сел и потянулся, все его тело было наполнено взрывной энергией.

Тридцати-сорока процентного лечебного эффекта пилюли Небесной Кармы вполне хватило, чтобы излечить восемьдесят или даже девяносто процентов травм Цзян Чэня. Более того, учитывая тот факт, что после разблокировки четвертого меридиана, все его меридианы на протяжении ночи продолжали циркуляцию Ци в теле, его физические возможности увеличились в разы.

Пришедший рано утром Цзян Чжэн был в хорошем расположении духа. Он был доволен тем, как прошлой ночью отчитал свою жену и вернул себе мужскую гордость, когда она извинилась, и как удачно это отразилось в постели.

Но он был шокирован, когда увидел выходящего из комнаты Цзян Чэня.

- Молодой господин, вы... Вы... - он не мог подобрать слов от удивления. Цзян Чэнь слишком сильно изменился.

Прежний Цзян Чэнь был негодяем, то властным, то встревоженным и подавленным. Проще говоря, он не представлял из себя ничего особенного.

Но сегодня молодой господин производил совершенно иное впечатление. Аура его присутствия напоминала только что выкованный меч с острыми краями и ярким отблеском стали.

- Цзян Чжэн, подготовь мою лошадь. Я уезжаю.

- Есть! - Цзян Чжэн с радостью выполнил приказ. Раньше он думал, что выполнять указания молодого господина было настоящей пыткой, но со вчерашнего вечера его переполняло страстное желание действовать.

Только когда они покинули поместье, Цзян Чжэн осторожно спросил:

- Молодой господин, куда мы едем?

- В Зал Исцеления, конечно же, - Цзян Чэнь рассмеялся, взмахнул хлыстом и помчался галопом на своей лошади. Сегодня у него было прекрасное настроение. Правду говорят, мужчина мчится на своей лошади, когда он горд.

- Э? Молодой господин, подождите своего слугу! - когда Цзян Чжэн отреагировал, Цзян Чэнь уже скрылся из вида.

Вскоре перед взглядом Цзян Чэня открылся вид на великолепное здание Зала Исцеления.

Когда Цзян Чэнь появился на пороге Зала, проходящие мимо покупатели отреагировали так, будто увидели приведение.

Все-таки Цзян Чэнь приходился сыном герцогу и был достаточно знаменит в столице. Того случая, когда он пукнул в святом храме, было достаточно, чтобы он стал звездой заголовков всех столичных газет.

Имя Цзян Чэня активно обсуждалось в последние два дня, став синонимом слова «уникальный».

Цзян Чэнь пукнул во время церемонии Поклонения Небесам, чем оскорбил богов. Король приказал до смерти избить его палками. Об этом знало все королевство.

Но мало кто знал, что он не умер от избиения.

Поэтому его появление на людях снова запустило вереницу сплетен.

- Ты это видишь? Разве это не тот ни на что не годный молодой герцог из провинции Цзян Хань?

- Даже если и так, то что? В столице так много властителей, неужели ты хочешь подлизаться именно к нему?

- Подлижи свой зад! Это же Цзян Чэнь! Разве его не до смерти избили палками после того, как он пукнул на Церемонии Поклонения Небесам?

- Что? Ты говоришь о Цзян Чэне? Этом недоноске? Где он?

Такие разговоры были слышны повсюду в Зале Исцеления. Люди сбивались в маленькие группки, и практически все обсуждали одно и то же.

Что касается предмета обсуждения, Цзян Чэня, он не обращал ни малейшего внимания на косые взгляды и, тем более, не собирался заводить с этими людьми разговор.

У него были важные дела в Зале Исцеления.

У него оставалось еще два дня перед тем, как он должен был явиться во дворец и исцелить принцессу. Ему обязательно надо было подготовиться. Будет глупо прийти туда с пустыми руками, ведь тогда ему придется объясняться.

Он набросал примерный план, как разобраться с проблемой Дунфан Джижо, и сегодня приводил некоторые пункты этого плана в действие.

Отношение к нему сотрудников Зала Исцеления явно изменилось после вчерашних событий. Было очевидно, что произошла некоторая внутренняя реорганизация.

Цзян Чэнь положил список на стойку.

- Привет, я хочу получить ингредиенты из этого списка.

Один из сотрудников, кивнув, взял список, но, дойдя до последнего пункта, немного помрачнел.

- Ингредиент духовного уровня шестого ранга? Сэр... Вы уверены, что вам нужен этот ингредиент?

- Просто подготовьте все ингредиенты из этого списка, - Цзян Чэнь слегка улыбнулся.

- Но этот ингредиент... - сотрудник сомневался.

- Что? Слишком низкого уровня? У вас такого нет? Тогда замените его на Плод Девяти Огней Авроры.

Сотрудника как будто ударило молнией, которая поджарила его внутренности и спалила кожу. Он с трудом выдавил из себя улыбку:

- Сэр, что такое Плод Девяти Огней Авроры? Здесь, в Зале, такого нет. Из наших запасов Солнечная Трава Драконьей Кости обладает наибольшей Янь. Это необычайно редкий и драгоценный ингредиент духов. У Зала в запасах есть только один экземпляр, он очень дорогой, его цена…

- Что, думаете, я не могу его себе позволить? - Цзян Чэнь приподнял бровь.

Сотрудник тихо усмехнулся и подумал: "По крайней мере, ты умеешь читать между строк. Я действительно думаю, что ты не можешь его себе позволить" . Но тот факт, что их коллега вчера был избит, ясно дал им понять, что не стоит судить о книге по обложке.

- Дело в том, что этот ингредиент драгоценен, даже администраторы не имеют права выносить его из хранилища. Мы должны получить разрешение одного из старейшин, прежде чем заключить эту сделку, - он терпеливо объяснил ситуацию, инстинктивно втягивая голову. "Не может же у этого джентльмена быть медальона с гравировкой дракона, он не посмеет ударить меня?"

- Столько проблем из-за простой Солнечной Травы Драконьей Кости? Где ваши старейшины? Позовите их. У меня нет времени ждать, - Цзян Чэнь на самом деле не хотел задерживаться в Зале Исцеления.

Сотруднику ничего не оставалось, кроме как послать за старейшинами. Цзян Чэнь уже успел заскучать, когда из-за двери послышался гомон голосов, и в комнату вошла небольшая толпа.

Лидер группы выглядел на шестнадцать-семнадцать лет, он был одет в роскошные шелка и меха. Он гордо вошел в комнату и за три шага преодолел расстояние до стойки. Он стукнул кулаком по прилавку:

- Позови свое начальство. Я хочу стебель Солнечной Травы Драконьей Кости и быстро. Давай, давай, никто из вас не избежит последствий, если из-за вас мне придется отложить свои дела.

Его слова прозвучали чрезмерно дерзко, он не проявлял уважения ни к кому. Он даже не обратил внимания на покупателей у других стоек.

Другие сотрудники были ошарашены.

За последние три или пять лет никто не интересовался Солнечной Травой Драконьей Кости. Но сегодня, два абсолютно разных покупателя пришли за ней, как только они открылись.

Неужели ценность Солнечной Травы Драконьей Кости возросла?

Вскоре из задних помещений Зала Исцеления появились три человека. Помимо помощника, пришли мужчина администратор и женщина старейшина.

Старейшине было около сорока, и у нее были слишком толстые нарисованные брови. На ней было огромное количество украшений, а ее предпочтения в одежде вызывали сильные сомнения.

- Кто хочет купить Солнечную Траву Драконьей Кости? - спросила старейшина.

- Я, я! Тетушка Лань, ты помнишь меня? Я сын герцога из герцогства Белого Тигра, Бай Чжань Юнь. Бай Сяолин – мой отец! Ты держала меня на руках, когда я еще был младенцем, - дерзкий подросток вежливо обратился к старейшине.

- А, это молодой Белый герцог. Эта Солнечная Трава Драконьей Кости нужна тебе или твоему отцу?

Герцогство Белого Тигра входило в список пяти самых влиятельных провинций Восточного Королевства. Поэтому даже старейшинам из Зала Исцеления приходилось проявлять к ним уважение.

- Тетушка Лань, не задавай никаких вопросов. Ты должна знать только то, что она срочно нужна твоему племяннику. Назови цену, позже я приду и отблагодарю тебя.

Старейшина Лань скромно улыбнулась:

- Ты сильно спешишь. Ты собираешься отнести этот ингредиент для духов какой-то девушке?

Бай Чжань Юнь усмехнулся:

- От тетушки Лань ничего не скроешь.

- Хорошо, я больше не буду подшучивать над тобой. Солнечная Трава Драконьей Кости стоит два миллиона серебряных. У тебя же с собой достаточно денег?

- Да, хватает. Пришел бы я без денег? Каждый знает, что Зал Исцеления ничего не дает в кредит, - Бай Чжань Юнь явно был чем-то обеспокоен.

Цзян Чэнь терпел их болтовню и смех уже достаточно долго. Он поднял брови и постучал по стойке:

- Вы никого не забыли? Я думал, кто пришел первым, того первым и обслуживают.

Похоже, старейшина Лань и Бай Чжань Юнь только сейчас заметили Цзян Чэня. Они странно посмотрели на него.

Выражение лица Бай Чжань Юня стало довольно своенравным. Казалось, оно говорило: "Кто ты, черт возьми, такой?"

- Кем бы он ни был, я спрашиваю вас, уважаемый. Разве не я был первым покупателем, попросившим Солнечную Траву Драконьей Кости? - спокойно спросил Цзян Чэнь.

Сотрудник не мог даже представить, что за такое короткое время появится еще один покупатель, желающий приобрести тот же самый ингредиент. Но прямо перед ним висела золотая вывеска Зала, так что он не осмелился соврать.

Он открывал и закрывал рот, но не мог произнести ни звука. Бай Чжань Юнь, казалось, кое-что понял и холодно рассмеялся:

- Ты. Ты тоже хочешь ее купить.

Бай Чжань Юнь ворвался сюда с такой скоростью, будто его преследовало адское пламя, не чтобы купить Солнечную Траву Драконьей Кости для себя, а потому что услышал, будто дочь самого влиятельного герцога Восточного Королевства, Лун Тэна, Лун Дзюйсюэ пала жертвой злой шутки во время тренировки. Чтобы исцелиться, ей нужно было средство с наибольшей Янь, поэтому он сразу же бросился в Зал Исцеления. Он хотел опередить всех, купив Солнечную Траву Драконьей Кости и преподнеся ее Лун Дзюйсюэ в качестве подарка.

Услышал, что Цзян Чэнь тоже собирался приобрести Солнечную Траву Драконьей Кости, он первым делом подумал, что перед ним стоит его соперник в любви!

Цзян Чэнь смерил Бай Чжань Юня безразличным взглядом, у него не было никакого желания разговаривать с идиотом. Он обращался только к старейшине Лань.

- Госпожа старейшина, я задам вам только один вопрос. Уважает ли Зал Исцеления закон первенства?

Старейшина Лань прожила достаточно долго и видела множество громких сцен, поэтому